Неправильный инквизитор, ведьма и сын старосты

Судорожно носом воздух втянул. Осторожно положил меня на травку, буркнул почти невнятно: «Я сейчас».

Ему было страшно. Коен шагнул вперед и на мгновение замер, вытянувшись.

Красный весь, запыхавшийся, рубашка на спине вся мокрая насквозь, долго бежал, пытался успеть за нами. Не успел бы.

И все же, первым делом кинулся ко мне. И тут: либо он действительно проникся нежным чувством, либо с отцом у него отношения совсем сложные. Наверняка сложные, если из дома хотел сбежать. Если не знал обо всем, то подозревал точно, и ему это не нравилось.

Коен присел рядом с отцом, сжав зубы. Потрогал пульс на шее. Пальцы чуть дрожали. Страшно ему. Непонятно как быть. Я подумала даже: как бы все повернулось, если бы я Тодора убила? Простил бы мне Коен такое? Как бы там ни было, но отец… И что сделал бы тогда?

Так-то, с самим Коеном справиться несложно, он, конечно, парень крупный и крепкий, но защиты на нем нет совсем никакой хоть танцевать могу заставить. Хоть сейчас. А он будет танцевать и глазами от удивления хлопать.

- Живой. – Коен повернулся ко мне, кивнул хмуро, губы облизал. И щеки как-то побелели, осунулись.

Мне его даже жаль стало. Вот сейчас вся жизнь и перевернется. Он и сам хотел из дому сбежать, а так и выбора больше нет. Потому что в то, что Коен с отцом заодно, я не верю.

Давайте уж с простого начнем.

- Он скоро очнется, - мягко сказала я, и легонько потянулась к нему магией, волнение приглушила. – А пока помоги мне. Веревку на руках можешь перерезать?

Коен с готовностью кивнул.

Да, это было просто и понятно. Делать что-то понятное куда лучше, чем самому пытаться что-то решать. Всегда проще точно знать, что делать, пусть даже и дело это малое.

Нож у него был, достал, ловко перерезал.

Я плечами повела, разминая.

И вот только сейчас, когда его слегка отпустило, успокоился, и тут же снова краснеть начал, глядя на меня. И даже совсем старался не смотреть. Смешно. Что он, голых девок не видел? Смущается так.

Меня вот это не смущает. При моей жизни смущаться как-то перестаешь…

- Надо подумать, как мне с одеждой быть, - сказала я, растирая запястья.

– У тебя там нижняя рубашка же есть? Длинная? Можешь мне отдать? Мое все порвано. Но платье, думаю, я смогу как юбку… и поясом перехватить… и еще бы чего-нибудь… платок какой-нибудь, как фартук, все поприличнее будет. А в городе я себе что-нибудь новое раздобуду.

- Да…

Он кивнул, глядя в землю.

- Что «да»? – я засмеялась. - Рубашку мне свою отдай. Не голой же мне идти.