Четвертый принц

— Я-то слышал, с тартахенским принцем то ли мужик, то ли баба приехала — не разобрать, едва ли не с бородой. А ты ничего. Северная валькирия.

И какого ж шушака? Заигрывать решил с ней?

Парень молодой, крепкий, черные глаза так и сверкают.

— А я б тебя завалил в какой-нибудь темный уголок! — он смеялся. И так с ходу, подойдя совсем близко, погладил Хену по попе.

И Хена, не раздумывая, сделала то, что делала всегда. Развернувшись, со всей силы врезала ему в зубы, потом еще и коленом добавила, благо на ней сейчас почти мужской костюм для верховой езды — не мешает, а парень не ожидал.

Он охнул, согнулся вдвое.

— Да что ж ты делаешь! — возмутился, когда смог нормально дышать.

— Не трогай меня! — сказала Хена по-тартахенски.

— Да как такую попу не потрогать? — по-кетхарски удивился он, утирая кровь с разбитой губы. — А ты просто огонь, я люблю таких. Заглядывай как-нибудь, я всегда рад. И, небось, побольше, чем твой принц умею, тебе понравится.

Хена тихо выругалась сквозь зубы.

Он засмеялся. Охнул, потер подбородок.

— Лошадей-то бери, — кивнул Хене. — Их высочества ждут уже.

— Отойди, — велела Хена.

— Боишься меня? Да брось. Второй раз по морде мне не надо. И драться с тобой перед носом у принцев тоже. Мы еще покувыркаемся, но как-нибудь в другой раз. Лошадь забирай.

Хена заметила у него что-то небольшое в руке, достал из-за пазухи. Не нож, нет, что-то, что умещается в ладони. И даже меньше — не разглядеть. Подошел к лошади Рейнардо, похлопал ее по шее, погладил.

— Забирай, — сказал он. — Вечерком заглядывай, буду рад.

Сделал шаг назад. Подмигнул.

Он говорил так, словно абсолютно уверен: Хена его понимает. И более того, он отлично понимает ее, только что она говорила по-тартахенски, он по-кетхарски, но понимали оба. Может, конечно, так совпало и тут сложно не понять… но все же.

И то, что он подсунул…

Хена осторожно подошла, взяла за повод лошадь. Оглянулась на конюха: теперь он стоял чуть в стороне, не мешая ей.

— Седло-то проверила? — усмехнулся он. — Ты же за этим пришла.

Она проверила. Сделала вид, что поправляет, сунула руку к потнику. Кусочек бумаги. Твою ж мать. Записка для нее. Хена вытащила, комкая в руке, спрятала в кармане у себя.

— Ты не в моем вкусе, — сказала громко, по-тартахенски. Парень заржал. Понял, без сомнений.

Конюх, говорящий на чужом языке? Он явно местный, обычный парень на вид.