Четвертый принц

— Ты думаешь… Наро… они не догадаются? — сказала медленно. — А на ручки к тебе прыгнуть не надо?

Он усмехнулся.

— Здесь не обязательно, — покачал головой. — Думаю, они все понимают заранее, но слишком наглеть не стоит. У нас есть легенда, и мы будем всеми силами придерживаться ее. Если потребуется, то запрыгнешь на ручки. Но если наше вранье будет слишком бросаться в глаза, они могут счесть это вопиющим неуважением и убить тебя. Мне бы не хотелось… Тогда мне уж точно не на что надеяться. — И улыбнулся чуть виновато.

— А вы думаете… Ты… Ты думаешь, Наро, что у нас получится выбраться оттуда?

Возможно, не стоит спрашивать такие вещи, но ей важно понять его отношение.

— Мы ведь должны попытаться, правда?

— Да, — сказала она.

Рейнардо кивнул.

— Сядь, поешь. Силы уж точно потребуются.

И сел сам.

Она напротив.

Сидеть за одним столом с принцем было… так странно. Неловко. Конечно, Хена понимала, что так будет. Но одно дело — понимать, и совсем другое — на самом деле сидеть рядом.

Поначалу это далось тяжело.

У нее рагу в горшочке, и это радовало: не нужно уметь так изящно, как принц, орудовать ножом и вилкой. Она так не сможет. Раньше ей еще казалось: она вполне аккуратно ест, а сейчас, рядом с ним, Хена отчетливо видела, что она настоящая свинья, чавкающая и прихлюпывающая. Готова была провалиться сквозь землю, если бы Рейнардо сделал ей замечание. Но он молчал.

Он заранее знает, кто она. Чего еще от нее ждать? Она никого не обманывает.

А есть хотелось страшно.

— Не смущайся, — сказал Рейнардо. — И если хочешь что-то спросить — спрашивай.

Хорошо, ее уговаривать не надо. Есть она, может, и смущается, но задавать вопросы по делу — нет.

— Гус Карбера, — сказала Хена. — Кому он служит?

— Фридриху, — спокойно сказал Рейнардо.

— Кому? — Хене показалось, она поняла неправильно.

— Королю Марны. У нас с ним намечается договор, и Фридрих хочет быть в курсе.

— То есть Карбера здесь не для того, чтобы охранять тебя?

— И для этого тоже.

— Да… — Хена кивнула.

Рейнардо ухмыльнулся едва заметно, дрогнул уголок губ. Капелька сарказма, но беззлобного.

— Как моя любовница, — сказал он, — ты не обязана со всем соглашаться. Ты можешь возмущаться и капризничать. Ты можешь открыто говорить, если кто-то не нравится тебе.