Жизнь и смерть наместника Ритхана

Вы объясните мне, как добраться до круга? Или мне поискать другого проводника.

– Никто не поедет с вами.

– А вы?

– Откуда вы знаете, что круг есть?

– Из отчетов Боргена, – сказал спокойно, взяв кусок хлеба, макая в остатки рагу в миске. – Он был там, оставил записи. Если потребуется, я попытаюсь найти сам.

Равнодушно, по-деловому.

Все это так странно… Еще ни разу они не начинали с круга. С приемов, в честь вступления в должность, с деловых встреч, иногда с разбора бумаг… И Тайра не могла сказать – к добру это или к беде.

– Когда вы хотите ехать? – спросила она.

Он налил себе вина.

– Хочу – завтра утром. Послезавтра – самое позднее.

– Вы так торопитесь?

– Думаете, у меня много времени в запасе? Сколько бы вы мне дали?

Он смотрел ей в глаза. Без тени страха. Без тени сомнения.

– Два месяца, – сказала Тайра.

Он сглотнул, кадык дернулся. Его, все же, проняло.

Отхлебнул вина, рука чуть дрогнула

– Я так и думал… примерно так, – но голос не дрогнул.

Глава 2. О том, как сложно отказаться от поездки в горы

– Доброе утро, госпожа Орах!

Тайра пришла к восьми утра, как и договаривались, ей велели подождать в гостиной. Она ожидала, что наместник сейчас спустится, но он, как ни странно, появился с улицы.

Одетый для поездки, чисто выбритый, но не сказать, что особенно свежий и бодрый.

– Доброе утро, господин Эйден. Я думала, вы еще спите.

– Я был в полицейском участке, – сказал он, так, словно нормально ходить в участок в такую рань. – Встречался с комиссаром Гаэйра, объяснил ему, какие сведения мне потребуются в ближайшее время.

– Бедный Родрик! Вы вытащили его из постели?

– Полагаю, удовольствия это ему не доставило, – сказал наместник, – но выбора у него не было. Мне нужна вся информация. Полагаю, и вам тоже есть, что рассказать.

Тайра напряглась. Она понимала, что вопросы к ней будут, но к открытым допросам готова не была.

– Все, что я могу рассказать, уже есть в отчетах, – сказала Тайра. – Если вы читали, то ничего нового не узнаете.

– Возможно, вы упустили мелочи, которые считали незначительными, – он тихо хмыкнул. – Или я упустил. В личной беседе все могло бы встать на свои места. Идемте. Лошадей нам уже оседлали.

Бесцеремонно.