Жизнь и смерть наместника Ритхана

Даже шея, пусть и не разгибалась толком, не поворачивалась, но если не дергаться – не сильно мешала, сейчас походит, разомнется и все пройдет. На груди слабо чесалось, не отвлекая, и новых шрамов не прибавилось, а то ведь Эйден думал, что после вчерашнего будут новые. Но ничего.

И легкость во всем теле, какой давно уже не помнил.

Потянулся.

Светло за окном.

Его укрыли теплым пледом и даже сняли с ног сапоги. Но сапоги скорее не из-за заботы о нем, а потому, что он пытался с ногами на кресло влезть, и влез-таки.

Ладно. Поспал он отлично, пора и за дела. А то ведь чем дальше, тем интереснее.

Тайра сидела в гостиной, вышивала. Что-то маленькое… платочек? Бежевые цветочки на нем. Почему-то вышивка притягивала взгляд.

– Доброе утро, госпожа Орах.

Она подняла глаза, улыбнулась, разглядывая его, и, судя по всему, этим осмотром осталась довольна.

– Доброе утро, господин Эйден. Как вы себя чувствуете?

– Отлично, – честно сказал он.

– Не стоит, – сказала она. – Да и скоро ваше проклятие начнет просыпаться снова, тогда придется повторить.

– Повторить?

Эйден живо представил, как ходит сюда по вечерам, садится, а она вот так кладет ладошку… Может быть, не так и плохо все это?

– Если проклятие развернется сильнее, моих сил может не хватить, – сказала Тайра. – Но чем смогу – постараюсь помочь. И еще… я уже почти закончила. Возьмете платок, повяжете на руку, лучше повыше, у локтя, а не на запястье, чтобы в глаза не бросалось.

– От морока? Думаете, все что было вчера, мне показалось? Ничего не было.

Тайра нахмурилась.

– Не знаю, – строго сказала она. – Но думаю, лишняя защита не повредит. Это настоящая нить, я сама пряла… давно, немного потускнела, но заговор на крови еще держится. Возьмите. Шерстяной нитью надо к коже.

Она закончила, завязала последний узелок и поднялась.

Ему самому неловко стало, потому что нельзя не понять откуда эта нить.

– Нить вы для мужа заговаривали?

Брать у нее подарок казалось неправильно. Даже не потому, что Эйден в чем-то виноват, он с Тайрой знаком третий день, с ее мужем не был знаком вовсе. И не имеет отношения к тому, что тут было.

И все равно – неправильно.

– Для сыновей, – сказала она, голос дрогнул.