Любовь за Гранью

Собрала кучу справок, сделала медицинское обследование, подала все необходимые документы, а потом семь дней сходила с ума в ожидании ответа. И вот он пришел.

   Разочарование, охватившее меня, было таким мощным, что я чуть не разрыдалась. Вакцины не будет, а без нее за Гранью нечего делать. Воздух по ту сторону ядовит для людей. Впрочем, как и воздух на нашей стороне ядовит для существ. Такая вот двухсторонняя защита.

    На улице вакцину не купить. Ее производит одна-единственная компания под названием «Переход», строго по квоте.

Сегодня они мне отказали.

   Я попыталась вздохнуть и не смогла. Спазм сдавил горло. Меня точно поместили под купол, а затем выкачали из него кислород. Голова резко закружилась, тело сделалось непослушным и вялым.

   Я слишком хорошо знала эти симптомы. Паническая атака, чтоб ее. Как всегда не вовремя.

    Врачи советовали отвлекаться на что-нибудь. Посчитать цветы на обоях или продекламировать стихи.

   — Как ныне сбирается вещий Олег… я помню чудное мгновенье… белеет парус одинокий… — обрывки рифм жужжали в голове назойливыми мухами.

     Когда сознание бьется в истерике, теряя управление над телом, как-то не до поэм. 

     Поэтому в свое время я придумала другой более действенный способ остановить паническую атаку – боль. Она всегда отрезвляет и возвращает контроль. Лет с четырнадцати я ношу на левом запястье тонкую резинку.

Выглядит она как браслет, но если ее натянуть как следует, а потом резко отпустить, она с силой щелкнет по коже.

    Резинка обожгла запястье, и сразу стало легче дышать. Расплывшаяся картинка мира снова сфокусировалась. Кризис миновал.

   Я всхлипнула. Прошло уже больше месяца с тех пор, как мой старший брат Томми пропал. Он отправился за Грань – это все, что мне известно.  

   Естественно, он не получил официальное разрешение, как и вакцину.

И то, и другое ему дали контрабандисты. Томми связался с ними, чтобы прокормить нас. Ведь я в очередной раз потеряла работу. С тех пор я сидела дома, а Томми зарабатывал, как мог. Порой он пропадал на неделю, но никогда так надолго.

    Брат не посвящал меня в подробности своих дел, это было опасно. Он сказал лишь одно – дату своего возвращения. И она давно прошла.

   Я ходила к законникам, умоляла начать поиски Томми.