Замуж за принца любой ценой

Самоуверенность раздражала.

- Весь мир крутится вокруг вас?

- Большая его часть, - он улыбнулся. – Давайте попросим Гленн, она вылечит вас.

- Не нужно. Это пройдет само.

- У вас серьезные ожоги, проходить будет долго. Неделю, не меньше. То, что отказывался я – другое дело. У меня, на самом деле, не было ничего страшного, - он глубоко вдохнул, выдохнул. – Уже ничего не осталось. Разница в том, что когда мы ругались с отцом, каждый из нас очень четко понимал границы, которые переходить нельзя. Резкий спазм в легких оглушает, заставляет ослабить ментальную хватку.

Можно даже потерять сознание. Но для такого, как мы, по большому счету, это не более чем подзатыльник. Ваши ожоги заставляют вас страдать даже сейчас. Болит же ведь? Чешется? Адель, не хотите вмешивать Гленн, давайте я.

- Вы? – она удивилась. – Вы не можете.

- Да бросьте. В каждом из нас намешано силы от всех семи домов. Моя прабабка была из Олстеров. Можно вытащить любую силу, если знать как. Но так далеко, конечно, сложнее. Дайте руку.

Она устала с ним спорить. Просто устала.

Поддалась.

Он взял ее за руку. Ее ладонь в его ладонях… его глаза… он так смотрит на нее… Так не должно быть.

И по всему телу разливается спокойствие и тепло.

- Лучше бы сесть, конечно, - говорит он. Хмурится. – А то я не уверен… Ладно, попробуем так.

У него теплые руки, очень сильные. Он закрывает глаза.

Стоит неподвижно.

У него такое серьезное, сосредоточенное лицо. Напряженное.

Кожу на запястье покалывает, слегка жжет, но не сильно.

Адель видит, как следы ожогов светлеют на глазах.

Видит, как капелька пота стекает у Йоана из-под волос, по виску, по щеке… и вторая – по лбу и по носу… Он глубоко дышит.

И вдруг резко отпускает, открывает глаза, рассматривает ее руку. Смахивает с носа каплю.

- Ну вот, - говорит он. – Еще кожа немного шелушится, но вроде уже лучше. Да?

- Да, - она проводит по запястью пальцами, там, где еще недавно были следы. Боли нет совсем. Только чуть-чуть щекотно.

- Хорошо.

Тогда давайте другую.

Еще раз.

Он не Олстер, конечно, и Адель видит, как это тянет из него силы. Почти на пределе.

Нужно было сесть. В какой-то момент он едва не падает. Но успевает очнуться, устоять на ногах. Щеки бледнеют.

Но уже все.

Он открывает глаза.

Глубокий вдох.

- Вот и все, - говорит он, облизывает губы. – Теперь можете есть черешню спокойно.

- Вы что, читаете мысли? – благодарность не успевает, вместо нее накатывает злость.