Избранная

Все перешептывания тут же смолкли, и над толпой раздался громкий бас моего отца. Голос его звучал грозно, и никто не осмеливался даже громко вздохнуть, чтобы не навлечь еще и на себя его гнев.

- Соплеменники и соплеменницы! – начал он, обводя взглядом всех присутствующих. – Сегодня мы становимся свидетелями величайшего позора, ведь среди нас появились те, кто нарушив соглашение, подписанное кровью, осмелился вылететь за купол! – он сделал паузу, впиваясь глазами в бедную Клео. Та, так и стояла, осунувшись и не шевелясь, уперев взгляд куда-то вниз.

- Я благодарен тем, кто донес до меня информацию о незаконных вылетах, и, надеюсь, что сегодняшнее «представление», - он специально сделал акцент на этом слове, - напрочь отобьет это желание у всех остальных!

Я посмотрела на Гелию. Ехидная улыбка не сходила с ее губ.

«Ну ты у меня еще попляшешь, стерва!» - с яростью пронеслось у меня в голове.

- Сегодня казни подвергается один из нарушителей, еще двое пропали без вести! – отец пылал гневом, произнося эту фразу, а затем, с оскалом на губах, змеиным шёпотом добавил:

- Но лучше бы им и вовсе не появляться!

Я вздрогнула. Тристан снова сжал мое плечо, будто придавая мне смелости.

- Клео Каруин, ты – позор для всей своей семьи! Ты подвергаешься жесточайшему наказанию и изгнанию из клана! – речь моего отца разбавил ужасающий крик матери Клео, будто львица в отчаянии взвыла, узнав о смерти своего прайда.

От Клео отошли Гвидо и Андрэ. Она медленно сделала шаг и взошла на первую ступень. Впереди было еще две. И в этот момент, не осознавая, откуда во мне вдруг возникло чувство полнейшей отваги, я вылетела, как из дробовика, и крича во весь голос «Клеееееееооооо!» полетела прямо на отца. Все взгляды разом устремились в мою сторону, и на несколько секунд присутствующие на казне позабыли о моей подруге.

Я летела, стремглав, на папу, все отчетливее различая его яростный взгляд. В руке я крепко сжимала мешочек с пыльцой, боясь его потерять. И вот, когда до цели оставалось буквально пара метров, и я уже набрала в ладонь горсть пыли, чтобы запустить ее в отца, вдруг, из ниоткуда, как и на моем посвящении, прямо над ним возник образ моей бабули.