Избранная

Бобби находился прямо напротив меня и нахально флиртовал с Вивьен, то и дело, краснеющей и кидающей на него свои обворожительные взгляды. Я старалась не обращать внимания на эту парочку, но глаза сами по себе останавливались именно на них. Дело в том, что с момента выхода из грота, Бобби делал вид, что меня не существует. И, казалось бы, мне в пору радоваться, ведь именно об этом я его и просила, но внутри у меня, наоборот, всё кипело от негодования. Поэтому я яростно уминала свою еду и мысленно кипятилась.

«Ну ты та ещё штучка, Аннет, - удивлялась я сама себе, с неимоверным усердием жуя плод чёрного апельсина. – Вместо того, чтобы решать задачу, как сообщить Торе и Нэшу о чудо-зелье и привести их сюда, нервно глотаешь слюни, при виде того, как Бобби охмуряет эту рыжую!»

В этот момент, как будто назло мне, Вивьен, в очередной раз заливаясь пунцовой краской, громко захохотала, когда Бобби что-то прошептал ей на ухо.

- Вот корова! – не сдержалась я.

- Что ты сказала? – тут же обратилась ко мне Клео.

- Да, говорю, вот кого мне здесь сейчас точно не хватает, так это Нэша, - пролепетала я ей, надеясь, что подруга не расслышала моего только что выданного непроизвольного возгласа.

Клео, видимо, удовлетворил мой ответ, и она, кивнув мне, вернулась к разговору с Алексом. Они очень живо обсуждали имеющиеся яства на столе, которые из нас никто раньше не видел. Подруга с энтузиазмом пополняла свою «умственную энциклопедию» и сейчас не сильно горела желанием со мной общаться.

«Фух, пронесло, - выдохнула про себя я, и сама себе скомандовала. – Пора валить отсюда, Аннет, иначе совсем себя изведёшь. А заодно и разберёшься в своих чувствах к парням».

Я встала из-за стола, и кивком поблагодарив Пипео, направилась к выходу. Проходя мимо Бобби, я нарочно задела его стул, но тот не обратил на меня ни малейшего внимания. Зато Вивьен злобно посмотрела в мою сторону и специально положила свою руку на правое бедро татуированного. Я, еле сдерживая ревность, как ошпаренная выскочила из столовой.

Поднявшись по винтовой лестнице, я очутилась сначала в прихожей, а затем и вовсе вышла из дома. На улице уже сгущались сумерки. Жара, наконец, спала, сменившись приятной вечерней прохладой. Я глубоко вдохнула и расправила крылья, давая слабым порывам ветра пройти через мое оперение. Успокоившись от внезапно нахлынувшего на меня чувства собственничества в отношении Бобби, я, наконец, ощутила себя расслаблено.