Избранная Ⅰ. Пробуждение

Наскоро натянула поверх платья теплую кофту на пуговицах и куртку, зашнуровала ботинки, которые, к моему счастью, никогда не пропускали воду, закинула рюкзак на плечо и пошла в школу, заранее зная, что меня там ждет. Адская пытка.

Я быстро шла по мокрой дороге, по сторонам от меня сновали такие же недовольные подростки, которые, видимо, ненавидели понедельники, как и я. Мой большой зонт прекрасно защищал от дождя, но только не от велосипедистов, проезжающих мимо, которых сразу же возненавидела всем сердцем.

Мало-помалу, но добралась до треклятой школы мокрая, грязная и обозленная на весь мир. На велосипедистов в особенности. И эта злополучная входная дверь школы так и кричала: «Не входи, тебе же хуже будет!», но хуже уже быть не могло. Я как всегда ошибалась.

Не успела зайти в школу, как прозвенел звонок, оповещающий о начале учебного дня, а с ним и первого урока, на который не следовало бы опаздывать, хотя бы из опасений остаться без души, которую из меня теперь-то точно высосет этот дементор. Проклиная день всеми плохими словами, какие знала, побежала на второй этаж.

С каждой секундой моя погибель становилась все более неотвратимой, ведь учитель литературы снимет с меня скальп живьем за опоздание. В ее классе действовало правило трех минут – кто заходил позже трех минут от начала урока, того она спрашивала весь академический час занятия, не щадя нервов подопытного.

Кое-как преодолела лестницу, успев дважды поскользнуться на ступенях мокрых от воды, стекшей с зонтов таких же мучеников, как и я. В коридоре второго этажа уже никого и не было, что предвещало беду – три минуты прошло. Но то, что была совсем одна, оказалось лишь очередным заблуждением из тех многих, что мне довелось допустить за сегодняшнее утро.

Позади послышался звонкий, переливистый смех, в чем-то даже смахивающий на совсем не свойственное такому заведению злорадное хихиканье. Медленно повернулась, чтобы отыскать источник странного выражения эмоций.

В начале коридора стояла девочка на вид пятиклашка, довольно высокая, хотя скорее назвала бы ее вытянутой. Черты лица подсказывали ее возраст – лет двенадцать, не более того, но внешность ее была не по годам удивительна.