Договор на нелюбовь

Я крутила головой, пытаясь рассмотреть все в этом великолепном саду. Темнота опустилась на деревья и тусклый мягкий свет подсветки утопил двор в волшебстве. Повсюду стояли огромные свечи, в кустах спрятались гирлянды, подсвечивающие закрывшиеся бутоны цветов, а каменные извилистые тропинки засверкали точечными светильниками, будто россыпью светлячков.

– Все хорошо? Прости, что оставил тебя. Нужно было решить пару вопросов, раз уж все собрались.

– Семья – это когда мама, папа и дед с бабкой! – я одновременно испугалась его внезапного появление, но и успокоилась, потому что стоять в одиночестве было невыносимо.

– А как же собака, кошка, мышка и репка? – рассмеялся Царёв, заглядывая мне в глаза.

– Точно, смотрю на россыпь этих бриллиантов и сплошные Шанель, да Диор и думаю, кто это? А это же мышки, да репки!

– Мне тут тоже не очень нравится, – Царёв кивнул матери, активно размахивающей нам, приглашая к столу и, протянул мне руку. – Ужинаем и исчезаем до салюта.

– До какого ещё салюта?

– Мама у меня любитель перфоманса, если нас не встретили шпагоглотатели, значит вечером будет фейерверк.

– Мы после семейных ужинов с семечками на веранде сидим, поглаживая полные животики, – ворчала я, прячась за широкую спину «жениха». – А они фейерверки пускают и шпаги глотают.

– Ладно, найду я тебе семечек, Белочка, не ворчи, – Царёв отодвинул для меня стул за длинным столом в белоснежном шатре. Мы оказались последними, поэтому все взгляды были прикованы к нам.

– Присаживайся, Катерина, – его мама как-то странно похлопала меня по руке.

– Юля, – Алексей Тихонович приобнял за плечи жену. – Ты очень серьезно ко всему относишься. Да и Катенька должна понимать, что в избранники себе выбрала не шофёра из пятой автобазы, поэтому пусть привыкает.

– Как же вы познакомились? – огненно-рыжая дамочка напротив меня так и колола своим недобрым взглядом, нервно поглаживая ручку бледной юной девочки, что сидела рядом.

– Знакомьтесь, Любовь Аркадьевна, моя верная подруга…

– Только без отчеств, – замахала руками рыжая, перебиваю Юлию Викторовну.

– В баре, – Царёв пожал плечами в свойственной ему манере и стал заполнять мою тарелку всевозможными закусками.