Договор на нелюбовь

Эквилибрист, блин!

– Знакомьтесь… – его почти прозрачные голубые глаза вцепились в меня тисками, а пальцы правой руки сильно ущипнули за попу.

– Кто это? – крякнул его отец и снова вышел из машины, сверля меня недобрым оценивающим взглядом.

– А это невеста моя, пап, – прошептал Блондин, рассматривая меня медленным, чуть прищуренным взглядом.

Я практически висела у него на руках, судорожно держалась за его шею, ощущая, насколько сильно бьется его сердце. Казалось, что это сказка, сейчас меня ущипнут и я проснусь.

Блондин же из кожи вон готов был вылезти, чтобы убедить своего отца в искренности. Очевидно поэтому в чисто киношном жесте убрал мою прилипшую к губам прядь за ухо. Нет, это определенно сон!

– Невеста? – задумчиво повторил старик, медленно подходя ближе. Но я даже не повернулась, продолжая смотреть в совершенно волшебные зелёно-голубые глаза Блончинчика, не в силах оторваться от их кристальной чистоты. Ресницы были такие длинные, темные, а в выгоревших кончиках путались лучики утреннего солнца.

От него пахло ветром, песком и морем. Даже нос защекотало от приторной солёности.

– Невеста-невеста… – прошептал мой «жених» и неожиданно поцеловал меня в уголок рта. Его щетина скользнула по щеке, а губы обожгло тепло дыхания.

– И как же зовут этот подарок судьбы?

– Катерина, – блондин ткнул меня в бок, намекая на необходимость представиться, и я почему-то послушно перевела взгляд на старика и даже улыбнулась.

– Чуден мир, – отец Блондина медленно прошёлся по мне взглядом, застыв на босой ноге.

 – Что, туфельку, Золушка, примеряла?

– Ага, подошла, но натерла, – усмехнулся «жених» и посадил меня на капот машины, затем взял пластырь, сжатый в моей ладони и, присев на колени, заклеил волдырь, а потом подобрал кожаный сандаль и надел на ногу, аккуратно застегнув ремешок… – Так лучше?

– Ага, – кивнула, еле сдерживаясь, чтобы не заорать, потому что капот нагрелся на солнце и теперь моя задница практически пригорала на раскалённом железе.

– Очень приятно, – отец сделал шаг назад, чтобы рассмотреть меня, а я подыграла и спрыгнула, отвесив реверанс.

 – И давно вы… кх-кх… Как это сказать… знакомы?

– Год, – одновременно ответили мы, и старик окончательно растерялся.

Блондин подмигнул мне и как-то по-хозяйски обнял, скорее, даже облапал, остановив ладонь где-то под грудью, едва касаясь кожи большим пальцем.

– Катерина, значит…

– Катенька, а это тот самый Алексей Тихонович. Но ты можешь называть его папа.