Тайна острова Незабудка. Возвращение домой

Старшая принцесса спала в той же позе, как она ее и оставила. В комнате было душно, и неприятное амбре хорошего вечера парило в воздухе. Сэнта раздвинула шторы, распахнула окна.

— Полина, пора вставать, — громко сказала наставница, тормоша ее за плечо.

— Еще пять минуть, ма, — простонала Поля, переворачиваясь на другой бок, пряча голову под подушку.

— Ребенок, маленький глупый ребенок, пора вставать.

— Я не ребенок, — подскочила девочка, открыв глаза, узрев перед собой Сэнту со скрещенными руками на груди, закрыла глазки и рухнула на подушки.

— Еще, какой ребенок! — хмыкнула наставница. — Не умеешь пить, не пей. И хватило же наглости набраться при моем присутствии, когда успела?!

— Да не пила я, — запротестовала девочка.

— Угу, и с мальчиком уединиться не собиралась, — поведала об ее подвигах она, присев на кровать.

— Что?! — сон, как рукой сняло, Полина села, свесив ноги.

— Держи, — Сэнта сунула ей в руки стакан. — Пей. У тебя на сборы час. Буду ждать в столовой.

Девочку перекосило от упоминания о еде, волшебница понимающе на нее посмотрела, промолчала и исчезла.

***

Младшая принцесса на удивление наставницы не спала. Эдуарда сидела на полу, рассматривая какие-то бумаги.

— Привет, — поздоровалась Сэнта, но ответа не последовало.

Девочка была сильно увлечена и не заметила прихода гостьи. Наставница пробралась через «свалку», присела рядом, потормошила за плечо.

— Ааа, — подняла голову Эдик.

— Вставай, у меня для тебя есть подарок, — Сэнта встала.

— Да? — удивилась девочка поднимаясь.

Их окутал огонь. Эдик испуганно озиралась по сторонам, но вместо своей комнаты она увидела их в огромном зеркале. Девочка подошла ближе, из него на нее смотрела растрепанная соня с наспех заплетенной косичкой, с синяками под глазами от недосыпания, в серой ночной пижаме, заляпанной от скорых перекусов. На миледи она не была похожа, не то, чтобы на принцессу.

— Не бойся, твоя макулатура не сгорела, и мы в моей гардеробной, — ответила на немой вопрос Сэнта. «Как она сейчас мне напоминает Мальтуса, когда его накрывало очередной волной вдохновения, и он писал публицистические речи, призывающие общество к анархии.