Предназначенная для двоих

– Ну, ты и комар в обмороке! – под его ладонями явно выпирали острые кости слегка обтянутые тканью джинсовки.

- Сам ты маслёнка! – буркнула я, вырываясь из его рук, - Меня Оливией зовут, и хватит лапать меня уже!

Я вывернулась кое-как и, пошатываясь, пошла прочь. Макс изумился подобной реакции, ну, по его мнению, какая-то там Маслёнка должна была тут же растаять от прикосновений, точно мороженое в июньский зной, и поплыть к его ногам. Но, скинув с себя оцепенение, он всё же догнал меня и остановил, развернув к себе.

- Лив, стой!

Подивившись тому, что прекрасный мачо, оказывается, знает вариант моего сокращенного имени, я обернулась и взглянула на него с интересом. Макс сосредоточено порылся в кармане модной ветровки и вытащил батончик «Сникерса».

- Вот, перекуси, давно ела в последний раз?

- Вчера. В школе, - пробормотала я, чувствуя громкий голодный бунт желудка.

Быстро надорвала хрусткую обертку и жадно впилась зубами в ореховую карамель. Под его надменным насмешливым взглядом я быстро дожевала батончик, и, смяв упаковку, засунула её в карман куртки – не загрязнять же окружающую среду.

- Спасибо, - прошептала с благодарностью, вздрогнув от пронизывающего ветра.

Подышала паром на ледяные ладони, дивясь насколько еще похолодало вокруг.

- У тебя вот тут шоколад! – ухмыльнулся Макс и быстрым движением указательного пальца оттер его с уголка моих губ.

Меня точно дернуло электричеством – не думала, что это место может оказаться таким чувствительным.

- Мог бы и не касаться моего лица! – почему-то вспыхнула я.

Макс внимательно посмотрел на меня своими серыми с огромными зрачками глазами, и в них будто проснулся интерес. Долго этой пытки я не выдержала, и так была красная как заря в ветреное утро. А уши пылали, словно мороз основательно пощипал их за мочки.

Ветер усилился. Я, обхватив себя за плечи, медленно побрела вперед. Макс нагнал в два шага и, расстегнув ветровку, накинул мне её на плечи.

- Сам замерзнешь! – возразила я, согреваясь в спасительном тепле куртки, а еще, погружаясь в умопомрачительный запах дорогого парфюма, которым пользовался Макс.

- Ничего! – хмыкнул Платов, застегивая верхние пуговицы модного тонкого свитера. – Куда же всё-таки делся автобус?

Мы шли некоторое время, пока туман не сгустился настолько, что ничего не было видать и на расстоянии вытянутой руки.