Предназначенная для двоих

«Папаша» кинулся ко мне наперевес – закрывая выход в наш мир, но собственно, зря он сделал, ибо я не собиралась покидать Скрытое Пространство и своего любимого принца.

- Отпусти её, Митрик! Тебе нужен я! Зачем же все эти смерти? – Стивник подошел близко ко мне и приобнял за талию.

Несмотря на кучу уставленных на нас удивленных взглядов, я потянулась к залитой кровью, расцарапанной щеке любимого и прижалась крепко-крепко, будто чувствовала, что наше время ограничено и уходит, точно воздух из озоновой дыры…

Он также приласкался ко мне, чувствуя то же самое.

- Нет, Лордон! Так не пойдет. Все вы погибните, оставив тайну в схлопнувшемся пространстве!

«Папа» вырвал чеку. Ветер ревел и залетал в пещеру. От пыли стало трудно дышать. Старец замахнулся, но Стивник оказался проворнее. Совершил выпад мечом, в миллиметре от руки с гранатой.

- Всех хочешь взорвать? – оскалился «отец», выхватывая револьвер.

- Брось, Митрик, тебе ли не знать, что пули не возьмут меня? – хмыкнул Стивник, пятясь до Макса и компании.

Один удар и друзья освобождены от магической цепи.

- Дрянь, а не цепочка! – фыркнул мой принц. – Атланты как ничего не умели, так и до сих пор ничего путного не сделали.

- Это ты смеешь мне говорить, жалкий Гипербореец! – Митрик так же выхватил кинжал из-за пазухи.

Началось рубище.

- Чего стоите? – крикнул Стивник, - хватайте Лив и вон из Пространства!

- Нет, Стивник, я не оставлю тебя! – прокричала я плача.

- Ты должна, Лив, ради всего! Ради меня!

- Я люблю тебя Стивник! – вот знала, что это мега-неподходящий момент для признаний, но понимала, что он, возможно последний для всех.

Несмотря на то, что Стивник сейчас рубился с «отцом», он взглянул на меня, так искренне, пронзительно, своими антрацитами, и в мыслях я «услышала» его голос:

- Я тоже люблю тебя! Сразу полюбил, с первого взгляда, но ты должна идти.

Я невольно потянулась к нему для поцелуя, но тут же была одёрнута Максом.

- НЕТ! Отпусти! – я брыкалась и кусала одноклассника.

Он же в свою очередь, не обращая на сопротивление никакого внимания продолжал тащить упиравшуюся фурию прямиком к голубому мареву.