Предназначенная для двоих

Красивая женщина имела мягкий взгляд умных зеленых глаз, а мужчина, поддерживающий её за локоть, выглядел добрым и каким-то справедливым, что ли? Но это могло быть и моим субъективным впечатлением. Ведь я, уже на уровне сердца признала в них своих настоящих родителей.

- Она это! – весомо изрекла Флер. – Одно лицо с королевой!

- И на короля бывшего похожа! – тут же пискнула Лайза.

Зигмунд не произнес ни слова, лишь слегка кивнул в знак того, что я и впрямь на них похожу.

- Ничего не хочешь нам рассказать, а, вторженка? – продолжал хмуриться Бартон.

Отвечать им правду, что просто хотела разыскать отца, я не видела смысла – они уже вынесли мне приговор, и дальнейшее оправдание не имело значение.

- В темницу её! – коротко рявкнул Бартон. – Завтра в полдень вздёрнуть прилюдно на центральной площади. Чтобы остальным неповадно было!

Материализовавшаяся стража тут же скрутила меня, и под яростно-торжествующие взгляды и шипение Флер с Лайзой, поволокли вон из тронного зала.

Стража совершенно не церемонилась со вторженкой. Они тащили меня так, словно я была тряпичной куклой, а не живой девушкой со сломанными ребрами. Путешествие закончилось в холодном одиноком подземелье, куда меня бросили, заперев решетку на замок.

***

- Поднимайся, Макс! – ворвалось в голову парня посреди прекрасного сна о Лив. – Ну же!

- Максим, вставай, плохи дела! – вторил ему второй, профессорский.

Парень с трудом разлепил глаза – в горле всё пересохло, а голова болела словно с похмелья. Да, была в биографии Платова парочка эпизодов… И это было очень странно, ведь кроме отвратительного супчика накануне он ничего в рот не брал.

- Пи-и-ить – прохрипел парень, медленно поднимаясь.

Кто-то подсунул к его лицу ковш с холодной водой, от которой сводило зубы. Но Макс пил, словно был заблудившимся в пустыне путником. И с каждым глотком всё больше приходил в себя.

- Что случилось? – наконец он был готов выслушивать очередные плохие новости.

- Мы знаем, где Лив! – воскликнул Расти.

Но лицо парня было отнюдь не радостным, а наоборот, скорбным.

- И где она? - Макс заметил, что за окном было светло, а значит, наступило утро.

- Во дворце. – тихо ответил Алистер.

У Макса отлегло от сердца: значит жива и есть надежда, встретить её, наконец.

- Её казнят в полдень… - тихо проговорил Расти.