Сказка о зеленоглазой колдунье и семи богатырях

Позвала ветерок и шарахнула Ольру об стену, приподняла и снова туда же.

- Ты! –медленно встала на ноги Ольра. – Ненавижу! Отобрала у меня моего Игоря.

- Не отбирала. Он сам не захотел на тебе жениться, - спокойно пожала плечами.

Косы вспыхнули, огонь пробежался по рукам, и когда я уже собиралась запустить его в Ольру, вбежала ее нечисть.

- Он всё рано женился бы. Мы были предназначены друг другу с детства! – с торжеством сообщила мне Ольра.

Нечисть стала наступать со всех сторон. Где же братья? Неужели нечисть повязала их? За дверью послышались звуки борьбы.

Значит, бьются братья, и мне отступать некуда. Продолжала раскидывать воздухом нечисть и поливать их огнем. Земля тряслась и содрогалась от моего возмущения. Терем трясло, пол ходил ходуном под ногами, усложняя задачу и мне, и нечисти.

Ольра исчезла, лишь гады нападали и старались захватить меня. Братья, перебив нечисть за дверью, ворвались в горницу. Быстро перебили оглушенных и подпаленных, подбежали ко мне. Я же, тяжело дыша, переводила взгляд с одного на другого.

- Ольра где? – спросила их.

- Улетела, хотела Игоря прихватить, да он успел ее мечом ударить. Теперь ее можно найти по кровавому следу, что она оставила, - произнес Матвей, ощупывая меня.

- В порядке всё со мной, - отмахнулась от него.

Князь стоял в стороне, не решаясь подойти. Я тоже не торопилась к нему. Очень хотелось сначала разобраться, что здесь правда, а что ложь.

Матвей взял командование на себя, и мы вышли из горницы. По оставшемуся следу от Ольры мы пришли в покои Чернобога с его огромной кроватью и черной шкурой.

Следы заканчивались в камине.

- Через дымоход ушла, - сообщил Ефим.

- В мир пошла, Чернобогу теперь расскажет. Надо торопиться, - сказала братьям.

Они согласно кивнули.

- Ефим, веди к Гамаюну, и пора уходить отсюда, - попросила домового.

Тот согласно кивнул. В подвал спустились быстро. Святослав положил нечисть, и теперь высвобождал Гамаюна из железной клетки.

- Веселинушка, спасительница моя пришла, - завопил Гамаюн.

– Что же это делается на белом свете? Вещую птицу в клетку сажать. Как же я теперь вещать буду? – причитал он дальше.

- Веселина, ты можешь на него тишину наложить? – повернулся к нам Святослав.

- Это я, конечно, могу, но он тогда на всю жизнь замолчит, - задумчиво потерла подбородок.

- Навсегда не надо! – тут же встрепенулся Гамаюн, - Я помолчу, просто помолчу, - и сделал жест, как будто на клюв повесил замок и закрыл его.