Сказка о зеленоглазой колдунье и семи богатырях

Подняла руки и запустила пальцы в его волосы, получая немыслимое удовольствие от прикосновения к кудрям. Игорь оторвался от меня и в полумраке восхода внимательно посмотрел в мои глаза.

- Я тону в твоих зеленых глазах. Я хочу, чтобы ты стала мне женой, только тебя хочу, и буду ждать, - он снова прикоснулся губами к моим.

Теперь это был жадный поцелуй, он как будто пил меня, старался проникнуть сквозь мои губы. Послушалась его и приоткрыла губы на встречу. Волна новых ощущений обрушилась на меня. Поцелуй стал жарким и откровенным.

Игорь разорвал поцелуй, снова заглянул в глаза.

- Нам пора, любая моя, - с улыбкой, которую уже очень хорошо стало видно в раннем солнышке, сказал князь.

Мне не хотелось отпускать его от себя. С ним было хорошо и спокойно, жарко и очень волнительно.

- Хватит целоваться. Отпусти парня, - ворвался Матвейка в наш узкий мирок. – Пора выезжать. Пошли, князь.

Они вышли, а я сладко потянулась. На губах все еще чувствовался поцелуй Игоря. Домовихи выпорхнули из стен и засуетились.

- Хозяйка, поторапливаться надо. Ярина строга, не любит опозданий. Ох, и свекровь тебе достанется! – заохали домовихи.

- Может, я не пойду за Игоря, - с улыбкой ответила, довольная утренним разговором.

Все разъяснилось, любит он меня по-прежнему. А с Ольрой, этой ведьмой ученой, разберусь сама, лично.

Глава 7

Огонек стелился по траве, почти не наступая на землю. Здесь искорок колдовства не было видно. Мы скакали в паре с Игорем. Он почти всё время был в пол-оборота ко мне.

Братья тоже веселились и подсмеивались друг над другом. Гамаюн скакал на крупе коня Святополка, забавно покрикивая на ухабах.

Переход занял три дня. Вокруг пугающая разруха не прекращалась, на сколько хватало глаз. Иногда уцелевшие жители встречали наш отряд, старались чем-то накормить, но у самих было мало чего. Князь отказывался, и денег оставлял, чтобы на еду до весны хватило.

Люди смотрели на нас с надеждой, провожая отряд. Мой красный конь привлекал всеобщее внимание. Даже Гамаюн как-то пытался пересесть к нему на круп, да Огонек не дал. Он признавал только меня, как седока.

Ночевали чаще в поле или в подлеске, Игорь лично ставил для меня шатер и провожал ко сну. Прощались всегда долго, не в силах расстаться друг с другом. Поцелуи, объятия, снова поцелуи, жаркие слова, признания. Все было, как в какой-то сказке.