Сказка о зеленоглазой колдунье и семи богатырях

А вот князя увидеть боялась, хотя очень хотелось.

- Василина! – позвала мама, когда я была на кухне у печки. – Отнеси Игорю чистую рубаху и штаны, - протянула одежду.

- Хорошо, мам, - с готовностью схватила одежду и побежала в его светелку. Уже знала, где его поселили.

- Игорь, я тебе одежду чистую принесла! – радостно сообщила, открыв резко дверь.

Князь стоял рядом с дверью, и я почти воткнулась в его обнаженную грудь, подняла на него глаза и не смогла отвести. В его глазах снова зажглись золотые искорки, но это был не смех, в них светилась нежность, обожание и … любовь.

- Веселинушка, - прошептал князь и закрыл за моей спиной дверь.

От звука вздрогнула и стала отступать к двери, выставив одежду в руке перед собой, как щит, а второй нащупывая ручку на двери.

- Веселинушка, не бойся меня. Я буду ждать столько, сколько скажешь, - в глазах появилась грусть, но ни одного шага в мою сторону не сделал. – Только скажи, ждать? Люб я тебе?

- Люб. Жди, - дернула за ручку и выскочила из светелки.

Стояла и старалась унять бешено скачущее сердечко.

- Давай одежу, отнесу ужо, - произнес Тимошка.

Я припустила бежать, хотелось дыхнуть воздуха, сердце бешено колотилось. Сбежала по лестнице и выскочила на улицу.

- Веселина, куда? Вечерять садимся! – понеслось в след от Матвейки.

Бежала по знакомой тропинке, собирая подолом платья пыльцу с поздних цветов и трав. Вильки возмущенно вспархивали и махали своими кулачками мне в след, потом начинали хихикать.

Остановилась на полянке, где первый раз увидела князя, и не смогла подойти к пруду, позвать подружку. Сейчас тоже был вечер, как тогда, и солнышко садилось над прудом.

- Ну, куда убежала, глупенькая? – спросил Матвейка, положив руки мне на плечи. – Стол накрыт, а ты тут, - ласково проговорил брат.

- Матвейка, я … - повернулась к нему и не могла сказать ни слова.

- Знаю, Веселинушка. По твоим глазам всё поняли. Люб он тебе. – улыбнулся брат и обнял.

Так мы вдвоем шли по тропинке, фейки хихикали вслед. Некоторые подлетали, сыпали на меня пыльцу и хихикали сильнее.

- Кыш! – прикрикнул на них Матвейка, - Устроили тут!

Перед домом он стряхнул с меня пыльцу и поддел под нос пальцем.

- Выше нос, сестрица. Ты же ведьма у нас, пусть и влюбленная, - весело сказал брат.

- Что, так заметно? – испугалась его словам.

- Заметно, так что веди себя, как обычно, - подтолкнул меня к дверям.

Вздохнула, вошла.