Пелагея и принц осени

Жизненный опыт, о котором она упомянула, обрушился на Пелагею буквально этим же вечером. Побродив по бульварам и площадям солнечной Шерренды и сделав на память несколько снимков с участниками, Пелагея отправилась прямиком под свет прожекторов, во тьму пока ещё пустого гигантского зала.

В «Империал-арене» вовсю велись приготовления. Тестировалась работа аппаратуры и техники, эксперт по монтажу сцен придирчиво оценивал функционирование подъёмно-опускных площадок и телескопической кабинки, чьё назначение – передвигаться над зрительным залом с отдельными артистами внутри (для налаживания более тесных контактов с аудиторией, так сказать).

Несмотря на бархатную пустоту рядов, в зале всё равно было сложно на кого-нибудь не натолкнуться. Туда-сюда носился персонал, устанавливались камеры, суетились визажисты, экипированные пухлыми сумочками через плечо. Едва вошла группа во главе с Ли, суеты сразу же прибавилось. Каждый из визажистов, стилистов и парикмахеров счёл своим долгом наброситься на заранее намеченную жертву.

Надо было причесать и уложить волосы, а кое-кому даже подстричь; распределить костюмы для первого, второго, третьего выступления и далее по списку. Надо было нанести макияж, достаточно стойкий для четырёх часов почти непрерывной активности. И Пелагея уже не имела права этому сопротивляться так, как в агентстве.

Её напудрили и нарумянили от души, упаковали в чёрный брючный костюм с галстуком-бабочкой, добавили ей, изначально растрёпанной, теперь уже официальной, узаконенной лохматости, закреплённой лаком, и в таком готовом к употреблению виде отправили к остальным обработанным мемберам.

– Ну, красотка, – сказал Хёк, изучив её своими лукавыми, избыточно подведёнными глазами.

– Красавец, – ввернул Ши, чья физиономия в кои-то веки не лоснилась. – От парня не отличить.

– Фанатки ещё подумают, что в группу без их ведома добавили очередного участника, и снова начнут скандалить в сети, – хохотнул Шин.

– Пусть скандалят, – флегматично отозвался Йе, продолжая беспечно подпиливать ногти.

– Вроде как.

Их позвали на сцену для генеральной репетиции, и для Пелагеи это было, как без плавательных навыков и страховки нырнуть в холодный бассейн, до дна которого больше пяти метров.

По закулисью и в чарующе-мрачной глубине зала носилось эхо.