Пелагея и принц осени

– Посиди немного, никуда не уходи, слышишь? Я сейчас смотаюсь к ларьку и куплю нам поесть.

– А вот и вы! – воскликнула Джемма и в знак приветствия приподняла щупальцем чёрный котелок.

Юлиана уже занесла ногу, чтобы начать великий забег к киоску с вредной пищей, но пришлось ей обернуться, чтобы хотя бы среди морских обитателей невежей не прослыть.

– Привет-привет. Так и сидишь тут безвылазно? – спросила она.

– Почему безвылазно? Плаваю иногда на глубину. Гоняю вашу яхту туда, сюда. И лодку тоже гоняю.

– Это не юноша, а Пелагея.

– Ой, прости, не признала, – Джемма выпустила в воздух облачко малинового дыма и уважительно уставилась на Пелагею. – А ты сильно изменилась.

Глава 12. Любить нельзя ненавидеть

К тому времени как Юлиана купила в киоске бутерброды и немного вкуснятины для своих ушастых паразитов, на небо наползли тучи. И только она успела подняться на яхту, хлынул дождь.

В каюте под пахучим дощатым потолком мигали гирлянды на батарейках.

За чашкой какао Пелагея решилась на отчаянный шаг: уволиться из агентства. Ну и что, что человек в ней нуждается. Человек любит её больше положенного. Она на такие жертвы, как взаимность, идти не готова.

– Надо мне всё-таки уйти, – вздохнула она. – Не знаю, как, но я должна. Не для меня эта ноша. И фанаты меня ненавидят, и сил никаких после репетиций не остаётся. Так и помру. Будет меня ждать мой эльф – не дождётся.

– Глупостей не городи, – сказала Юлиана. – Уйдёт она. Ты хоть представляешь, как я тебе завидую? Да любая душу бы отдала, только чтобы оказаться на твоём месте! К тому же, любовь и ненависть фанатов дело переменчивое. Сегодня ненавидят, завтра любят. А ещё, – вздохнула Юлиана, – у тебя будет самореализация.

Она произнесла последнее слово надтреснуто, с нерастраченной страстью и горечью.

– Самореализация – великая вещь. Ты начнёшь хоть что-то значить в этом мире. Ты станешь нужной другим. Нужной! Поэтому терпи. Борись.

Юлиана залпом выпила содержимое своей чашки и слезящимися от волнения глазами уставилась в потолок каюты.

Сейчас противоречить ей не стоило хотя бы из соображений собственной безопасности.