Пелагея и принц осени

Этот – лимонный – тебе на понедельник, фиолетовый с фалдами – на вторник, небесно-голубой наденешь на съёмки в четверг, если я ничего не путаю в твоём расписании. Просто так не таскаем, наряжаемся исключительно на важные мероприятия, поняла?

«Какая я тебе малышка, зараза ты вонючая? – думала меж тем Пелагея. – Мне двести восемьдесят пять лет!»

Она втайне надеялась, что Юлиана вернётся со своей самочинной экскурсии по городу и открутит этому деятелю башку.

После экзекуции в творческой мастерской Пелагею ожидали уроки музыки, где ей два часа втолковывали нотную грамоту и азы сольфеджио, а также учили играть на фортепиано и флейте (без особого прогресса с обучаемой стороны).

А потом прибыла Юлиана, явно довольная своими открытиями.

– Покажи мне того психа, который это с тобой сотворил! – возопила она, едва завидев подругу.

– Там была толпа психов, – вздохнула Пелагея. – Я защищалась, как могла, но видишь, что вышло…

– Прекрасно вышло. Лучше не бывает. А что это у тебя в пакете? – Она нагнулась, исследуя его содержимое.

– Так-так. Вещички. Похоже, над тобой прекрасно поработали без меня. Но знаешь, я там обнаружила тако-о-ой магазин одежды! Как начислят зарплату за месяц, надо будет обязательно тебя туда сводить.

Урегулировав расписание на неделю, они вновь попрощались на крыльце здания. И Юлиана отправилась в гостиницу к заскучавшим без выгула Кексу и Пирогу, а Пелагея в сопровождении пары жилистых охранников от директора Хаджимана – на девятый этаж общежития, в комнату девятьсот двадцать.

Страшно хотелось залечь в спячку и не просыпаться лет эдак тринадцать, пока действие контракта не истечёт. Пелагея предпочла бы петь в лесу, одна среди птиц и деревьев, а не на публику. Её бесконечно тянуло домой или хотя бы в ледяные чертоги замка Ли Тэ Ри, только бы не оставаться здесь.

Не доходя до своего номера, она натолкнулась на Кю. Он был раскрасневшийся и больно уж весёлый. Его слегка шатало. Он пытался петь какую-то оперную арию прямо в коридоре общего модуля, но то и дело забывал слова.

Чертыхался. Бормотал под нос.

Когда в него врезалась Пелагея, он с изумлением обернулся и как-то нелепо и комически заключил её в объятия. От него несло перегаром.

– Кю, ты чего? – испуганно спросила Пелагея. – Было же всё нормально. Зачем ты?…

– Зачем я пил? Чтобы расслабиться, – вздохнул тот, уместив подбородок у неё на плече. – Жить так тяжело, особенно после того, как чуть не умер. Я благодарен небу за то, что жив, но больше не могу радоваться, как прежде.