Пелагея и принц осени

Айдолов в агентствах муштруют так, что некоторым проще расстаться с жизнью. Их не щадят, они спят от силы по четыре часа в день. Могут тренироваться целую ночь или даже три дня подряд без перерывов. Худеют от измождения. Адски устают.

Они вынуждены постоянно находиться под прицелом объективов, притворяться, прятать от общественности истинных себя. Такое очень утомляет. Фанаты толпами осаждают машины, гостиницы, дома актёров. И это не говоря уже о хейтерах.

«З-з-зелень сушёная, – подумала Пелагея, – хейтеры.

У волнореза дул холодный ветер. Он бил в лицо и грудь с неистовой ненавистью. Мол, что ты здесь забыла, негодяйка? Вали давай, проваливай, исчезни! Не закутаешься, как следует, в шаль, шарф, пальто – и привет, простуда.

Пляж был пуст, не бежали навстречу Кекс и Пирог. Старой-доброй лодки и то нигде было не видать. Зато к берегу стала вдруг стремительно приближаться возмутительно белая яхта.

И кто это такой крутой пожаловал?

Крутостью сегодня отличилась Джемма.

– А где лодка? – спросила Пелагея.

– Лодка курсирует туда-сюда, – обтекаемо сообщил спрут. – Вы уж простите, но я организовала там игральный салон, передвижное казино. У меня хорошо с чутьём, поэтому мой доход быстро возрастал. Денег становилось слишком много, их надо было как-то потратить. Сперва была мысль сдать прибыль в банк, но какой от этого прок? Будет в банке лежать, зарастать паутиной.

– Юлиана с ума сойдёт, – рассмеялась Пелагея. – Кстати, может быть, ты знаешь, в какую гостиницу она заселилась? Очень нужно с ней поговорить.

Джемма оттарабанила адрес с готовностью и без запинки. В её большой осьминожьей голове помещалось столько информации, что зависть брала.

И Пелагея уже вознамерилась отправиться по указанному адресу, но Юлиана вдруг явилась к ней сама.

– Что это у вас тут? – спросила она, тяжело топая по размокшему песку и кутаясь в сто слоёв одежды. – Какая холодрыга, брр, – добавила эта жуткая мерзлячка. – А яхта откуда?

Теперь Джемма и перед ней была вынуждена сознаться в своих махинациях. Впрочем, на сей раз ушлого спрута чуть не расцеловали.

– Обалдеть можно! – плющило Юлиану.