Пелагея и принц осени

Только, кажется, твой приятель, принц осени, совсем не воодушевлён пополнением в группе…

– Никакой он мне не приятель, – возмутилась Пелагея. – И вообще, отпусти-ка меня.

– Вот, значит, как ты со мной, – в шутку обиделся тот.

– У меня для тебя кое-что есть.

Она достала из кармана ключ, один из четырёх, которые были в сундуке-из-бездны. И протянула его мужу.

– Сувенир из отпуска, – пояснила она. – Загадочная вещица. У меня, у Юлианы и у Кю точно такой же. Сначала я думала носить его на цепочке, но там уже висит обручальное кольцо.

После того, как я потеряла его в бассейне, мне страшно надевать его на палец…

– И ты не знаешь, как ключик приспособить. А в замочную скважину вставлять пробовала?

– По правде, нет.

– Держись-ка за меня покрепче. Я без понятия, что может случиться. Ведь это ключ из той самой бездны, – сказал Ли Тэ Ри, и его тонкие изящные пальцы сомкнулись на запястье Пелагеи.

К удивлению, нарезка на бородке идеально подошла к замковому механизму, и ключ повернулся в скважине на целый оборот.

Пелагея застыла в нерешительности. Ли Тэ Ри же отпер дверь – и вместо коридора за нею обнаружилась снежная равнина и ледяной дворец вдалеке.

Эльф захлопнул дверь – не хватало ещё на таком холоде продрогнуть.

– Край Зимней Полуночи. Первое, что пришло мне на ум, – сказал он. – Похоже, ключ – это телепорт. Поэкспериментируем ещё? Что насчёт тебя?

– Я воспользуюсь своим, – набралась смелости Пелагея.

Её ключ так же легко повернулся в замочной скважине, и дверь открылась в прихожую лесного дома.

Граф Ужастик удивлённо мяукнул: чего это хозяйка пришла, когда её смерчем за тридевять земель унесло? Удивление сменилось пониманием, и кот приветственно потянулся, выгнув спину.

– Теперь ты можешь попасть домой в любое время, – сказал Ли Тэ Ри. – Границы перекрыты, передвижение по городу ограничено. Но у нас с тобой есть ключи из бездны. Значит, мы свободны.

– Надо написать Юлиане, – встрепенулась Пелагея. – Пусть тоже свой испробует.

Она схватилась за телефон, но эльф отобрал у неё мобильник и привлёк жену к себе.

– Потом напишешь, – поспешно проговорил он и с требовательной лаской поцеловал её в мочку уха. – Дай мне хоть немного насладиться тобой, моё солнце. Дай насладиться, пока кто-нибудь третий снова не встрял между нами…

… У Кю на душе скребли кошки. Он мог бы, как и раньше, напиться до беспамятства, чтобы приглушить свои моральные страдания. Но при взгляде на бутылку к горлу подкатывала тошнота.