Пелагея и принц осени

– Я пойду, проверю, из-за чего переполох.

От толчка под днищем Кекс и Пирог подняли лай, и Юлиана ни свет ни заря вышла из себя. Выглянула Пелагея – а она орёт. И чайки вдобавок горланят, волны пенятся и шумят. Берег? Что за дела?

Пелагея мысленно отвесила себе оплеуху. Она ведь собиралась вчера бросить якорь. Собиралась – а не бросила. Совсем из головы вылетело.

За ночь ветер усилился и так надул паруса, что умудрился пригнать яхту к берегу страны Жёлтых Полей раньше, чем планировалось. От столкновения с сушей судно накренилось, и шезлонг отнесло к самому борту.

Кекс и Пирог не смолкали, и Юлиана разорялась на них почём зря, словно эти шмакодявки – причина всех её бед.

Пелагее очень хотелось перемирия.

– Ну же, – сказала она, – Не надо так кричать. С нами всё-таки гость. Будь доброжелательней.

– Я доброжелательная. Но злая, – проскрежетала зубами та. И, подхватив под животы Кекса с Пирогом, двинулась спускать трап.

– Мы приплыли! – возвестила Пелагея, ворвавшись в каюту, пока Кю пытался пригладить свои растрёпанные волосы.

Он от такой наглости слегка опешил, но потом тоже рассмеялся, поднял баул со своими вещами и поспешил на выход.

Юлиана вымочила ноги в прибрежной воде и ругалась последними словами, расхаживая по заснеженному пляжу в бесплодных попытках согреться.

– Тебе надо переобуться! – крикнула ей Пелагея. И скрылась в каюте, чтобы несколькими минутами позже швырнуть подруге пару новеньких замшевых сапожек, которые она отхватила по скидке в модном бутике.

Кекс и Пирог были, как никогда, резвы и беззаботны. Они ныряли носами в пушистый снег, тявкали и соревновались, кто быстрее добежит до вон того колючего куста.

Солнце окончательно остыло. Оно мертвенным светом горело на почти белом, безоблачном небе.

За пляжем высился лес.

Кю увидел его – и нутро дрогнуло от странной смеси страха и предвкушения. В ожиданиях он не обманулся. Даже издали эта живая твердыня, эта могучая крепость внушала трепет, от которого вдоль позвоночника бежал озноб.

И казалось, не лес перед ним, а обнажённое сердце Пелагеи, самая её потаённая суть.

Привязав яхту к мостику на пристани, они взвалили на плечи пожитки и двинулись вглубь суши. Шли полем, обогнули замёрзшее озерцо, пересекли овраг по хлипкому дощатому настилу, а Юлиана всё ворчала, что скоро её ноги от холода окаменеют, потому что замшевые сапожки для здешней зимы ну никак не годятся.