Пелагея и принц осени

– Значит, так, – очень тихо сказала Юлиана. – На дело выдвигаемся ночью. Сегодня. Сейчас. Ли Тэ Ри, важный ты наш, зачаруешь всех, кто попадётся по пути, и будешь стоять на стрёме. Пелагея, твоя задача – наслать на Кю сон. Справишься?

– Ещё бы.

– Ну а я побуду вашим координатором, – с довольной физиономией закончила она и переплела на груди руки. – Ах да, надо припереть директора Хаджимана к стенке. Пусть оформит для Кю и Пелагеи отпуск на три недели. Ну, я пошла. Как вернусь, приступим к операции.

– А нельзя ли без таких суровых мер? – подал голос эльф. – Можно ведь просто…

– Нельзя, – отрезала Юлиана. – У парня сейчас кризис, он с головой не дружит и за свои действия не отвечает. Договориться? Пригласить в гости? И это средь бела дня, под носом у общественности? Да пресса сразу сто статей накатает на тему того, что у Кю с Пелагеей интрижка. Нет уж. Мы выкрадем его тайно, под покровом ночи, и точка.

Она всё ждала, когда же Ли Тэ Ри начнёт ревновать.

Ревности у эльфа не было ни на грамм.

Пелагея хочет талант спасти, так стоит ли этому препятствовать?

Ли Тэ Ри трезво рассудил, что не стоит.

Юлиана вернулась на яхту в третьем часу ночи – взмыленная и злая, но всё же с триумфом.

– Я добила директора вескими доводами, и он выдал вам с Кю отпуска, – завалившись в кресло, сообщила она. – Пришлось вломиться к нему домой и поднять его с кровати. Оказывается, он женат. Жена, старая мымра, была жутко недовольна… Но знаете, что? Хаджиман спит в колпаке с помпоном. Ну просто умора!

Юлиана нервно рассмеялась и залпом опорожнила бокал с газировкой, который сонная Джемма загодя поставила на журнальный столик.

– Так, ну всё, – хлопнула в ладоши эта неугомонная авантюристка и выбралась из кресла.

Кекс и Пирог поскуливали, просясь с хозяйкой, но Юлиана была непреклонна: псы остаются на попечении осьминога, нечего им делать в больнице. Только под ногами путаться будут.

В течение всего пути до больницы, где лежал Кю, Ли Тэ Ри держался бодро, Юлиана – воинственно. И только Пелагея сеяла панику:

– То, что мы делаем, незаконно.