Пелагея и принц осени

За пять минут до начала к ним, как весенний ветер, ворвался Ли Тэ Ри – на нём был расшитый золотом эльфийский плащ, изумрудно-зелёные штаны на ремне с вычурной пряжкой и простая белая рубашка, расстёгнутая вверху на три пуговицы.

– Пелагея, радость моя, – набросился он на жену. – У тебя всё получится. Ты будешь лучшей!

Он расцеловал её в обе щеки, и та не осталась в долгу: её помада отпечаталась на щеках у эльфа. Стилисты ворчали: костюм помялся, макияж опять поправлять, ну не целуйтесь вы перед выходом, а?

Даже в гримёрке было слышно, как орут в зале ополоумевшие фанатки.

Что ж, время вышло. Пора на сцену.

Адреналин витал в воздухе. Пелагее снова, как и в прошлый, и в позапрошлый раз, было неспокойно. Дыхание застревало в горле, ладони потели, хотелось залечь куда-нибудь на дно и затаиться.

Но зазвучала музыка, участники выбежали из-за кулис, чтобы исполнить замысловатый трёхминутный танец, – и напряжение как метлой смело.

Следующий танец был сложнее. Гремели басы, из прожекторов шпарил свет, применялись всевозможные спецэффекты вплоть до имитации огненных струй, которые вырываются по краям сцены. Но кроме танца, вообще-то, ещё и петь надо умудряться – в микрофоны, которые закреплены на голове возле рта.

Группа работала слаженно, без ошибок, как единый выверенный механизм.

После второго номера была запланирована передышка, и лидер Ли толкнул речь. Он говорил о том, что очень рад присутствовать здесь, в зале, что безмерно благодарен фанаткам за преданность и что без них не было бы и его группы. Речь подхватил по очереди каждый из участников. А когда черёд дошёл до Пелагеи, она не знала, что сказать.

Она стояла под светом прожекторов, теребила микрофон, и её язык прилипал к нёбу.

– Да скажи уже что-нибудь, – шепнул ей Хёк и неформально ткнул её в бок. – Что угодно!

– Сейчас среди вас, – вымолвила она, простерев руку к зрительским рядам, – находится мой дорогой муж Ли Тэ Ри.

Зал одобрительно загудел.

– Я очень ценю, что ты пришёл нас всех поддержать. И… и…

И тут она расплакалась. Ши, как самый сострадательный, подоспел ей на подмогу и спрятал её у себя на груди, с ясной улыбочкой помахав кому-то из зрителей.