Пелагея и принц осени

Парень с пеликаном и господин Сарам заняли двухместную – с москитными сетками и просторным тамбуром. А проигравшей команде пришлось ютиться в самой простенькой туристической палатке с ограниченными удобствами. И туалет на улице, и пол тонкий, и антисанитария. Всё, чем Кю Пелагею пугал.

Познания в географии, равно как выученные назубок путеводители, их не спасли. Судьбу решил случай, и Кю ломал голову: что же ему теперь делать? На улице спать?

– Не глупи и полезай внутрь, – сказала ему Пелагея. – На улице могу переночевать я.

– Даже не думай, – вмиг протрезвел тот. – Идём спать вместе. Точнее, ползём. Ох, как тут низко, – добавил он уже из палатки. – Застёгивай молнию, – велел он, когда напарница забралась следом. – Здесь камеры нас не достанут.

За тончайшими стенками из нейлонового волокна трещали цикады, у них было своё понятие относительно того, когда следует отходить ко сну. Гремели техникой и натягивали тенты уставшие видеооператоры. Палил костёр господин Сарам – от храпа парня с пеликаном у него закладывало уши, поэтому он планировал под шумок перебраться в четырёхместные хоромы.

– Утром, – наставлял он персонал, – уделите особое внимание первой палатке. – Там у нас самые красивые артисты, их надо будет заснять крупным планом. Заспанные они будут ещё милее, зрители оценят.

– А ничего, – спрашивал оператор, – что они там вдвоём и совсем одни?

– Ерунда, – коварно скалился господин Сарам. – Они уже взрослые птички, сами должны понимать, что к чему. И вообще, пусть будет интрига.

У Пелагеи ни на что не оставалось сил. Когда посреди ночи она проснулась от непривычной тяжести, телом владело оцепенение. Её сковывала тишина, которая путает мысли, наводит морок и лишает воли. Хотя, по правде, зачем нужна эта воля, когда Кю всего лишь положил голову ей, Пелагее, на грудь, бессовестно обвил её, Пелагею, руками и сопит себе? Ладно уж, с кем не бывает, пусть сопит. Всё равно камеры далеко, вот и не надо его будить.

Да и нет ничего предосудительного в том, чтобы какое-то время побыть подушкой.

Она проваливалась в сон, не успев толком испугаться своей слабости. А потом просыпался Кю.

Предугадать его действия не составило бы труда даже для тех, кто водил с ним лишь шапочное знакомство. Он, конечно же, смущался, корил себя за безобразное поведение и отползал подальше, насколько позволяла площадь палатки. После чего моментально отключался, ибо день выдался действительно тяжёлый.