Память Древних

Айонас засмеялся:

- То есть съездить по физиономии мужику ты можешь, а ревнивых баб – побаиваешься? Я правильно понял?

Альфстанна посмеялась тоже, но быстро остановилась.

- Сейчас уже нет, – призналась она сокровенно, – не побаиваюсь, не боюсь. Но шутки с ней все еще плохи, Айонас.

Диенар слушал, затаив дыхание. Внутренний голос, выступавший в коем-то веке не скабрезной сволочью, а наставником, подсказывал: Айонас первый, кому она это рассказывает. Действительно первый! У неё ведь даже подруг нет! – с ужасающим изумлением осознал август.

Подчиненные, подданные, властный отец, союзники, товарищи – да, но подруги… Во всяком случае, Диенар о них не слышал и, откровенно говоря, даже не мог представить, чтобы они были.

В кромешной тишине спальни голос Альфстанны прозвучал, как последнее слово осужденного на казнь.

- Сами ведь знаете, какая на деле дрянь эта Хеледд.

Глава 10

Жал шагнул к чародейке.

- Порядок? – спросил эльф.

Данан скосила взгляд на товарища.

- Ага, – выдохнула она кое-как.

– Надо торопиться, – протянула Данан без большой готовности к свершениям и осталась сидеть. Весь её вид говорил: «Ну, поднимите меня, кто-нибудь, пожалуйста!»

Спотыкаясь в темноте и почти ломая ноги, подоспел Стенн. Сунул Данан в руку откупоренную склянку. На немой вопрос отозвался кратко:

- Фирин не допил.

«Поделился?» – подумала чародейка. В другой ситуации прежде, чем пить, она бы обязательно отсалютовала эльфу в благодарность, но сейчас воздержалась: все равно в темноте не увидит.

- У нас мало времени, – повторила женщина, когда жалкая капля восстанавливающего зелья немного приободрила её. Жал, сев поближе, всмотрелся в лицо чародейки: темные глаза, черные жилы.

- Да, – с пониманием отозвался эльф. – Вижу.

Гномы рубили убитых исчадий, которых тут, к вящему сожалению магов, было не сжечь. Борво быстро сориентировался:

- Пойдем на звук, – предложил он и шагнул в непроглядную тьму первым.

Остальные начали переговариваться, но Данан, отцепившись от Жала, устремилась за Борво.

Жал вопросительно переглянулся с Хольфстенном: их что-то ведет? Стенн повел плечом: я почем знаю?

После случившейся стычки все изменилось бесповоротно – это читалось в уверенности, с которой два смотрителя продвигались в темноте. Держаться за ними оставалось единственно по слабому, едва заметному «огонечку» от лица и дыхания Борво. Свечение терялось из поля зрения мгновенно, скраденное тьмой, стоило гномам отстать больше, чем на три шага.