Память Древних

Он неистово шагнул к нахальной девчонке, оттолкнув по пути кого-то из местных. Альфстанна меж тем, словно ни в чем не бывало, уселась на нижнюю ступеньку лестницы и, чуть расставив ноги, заявила:

- О, Айонас! Мы ведь никогда не делали этого на лестнице! Как думаешь, будет удобно? Мне кажется, не очень, но если подумать над позой…

Она сидела так, что всем присутствующим открывался вид на едва занавешенную тончайшим кружевом женскую суть. Айонас, заходясь, взвыл. Он настиг девчонку в один последний нечеловечески громадный шаг, рывком вздернул на ноги, закинул на плечо, попутно обругав на чем свет стоит.

На ходу бросил парням краткое извинение и, сопровождаемый полными сочувствия взглядами, вышел на улицу вместе с ношей. Едва за ними захлопнулась дверь, в караулке грохнул мужицкий смех.

Айонас оттащил Альфстанну на несколько метров и, поставив на ноги, взялся отчитывать:

- Это что вообще только что такое было?! Я, конечно, понимаю, что мы должны помогать друг другу, но если еще раз твои выходки…

Дальше Альфстанна не стала слушать и несильно стукнула кулачком августа в грудь.

Вскинула голову, глаза её пылали гневом:

- Вы можете не стоять истуканом и подыгрывать мне чуть более реалистично?

Диенар вместо ответа сначала замер, а потом на его лице мелькнула надежда: значит, ум ей все-таки не изменил?

- Подыгрывать? – промямлил он. – Фарс?

- А то вы не догадались! Ну же, давайте, – зашипела девушка тише, отстраняясь от мужчины и опуская голову. – Приставайте ко мне или журите.

Вы же, черт побери, влюблены в меня по уши! – напомнила она, требуя, как напоминают главы площадных театров нерадивым актерам на репетициях или после провалов. – Ну, или наоборот, кричите, что вот из-за этих моих дурных и отвратительных вам черт вы и изменяете мне каждый день с женщинами дворца!

Айонас осмотрел Стабальт с недоумением и риторически выдохнул:

- Журить, да? – Он кивнул, соглашаясь без слов. – Журить не возьмусь. Скажем, боюсь Батиара.

Альфстанна на это пожала плечами: почему нет? Нормальная такая ложь.

За занятием «неумышленного» интимного дебоша в ту ночь их застало девять – девять! – патрульных групп. В оконцовке почти каждый встречный у стен, в караулках и на внутреннем дворе стражник уже предлагал Альфстанне свои услуги, раз уж Айонас не может отодрать её как следует, чтобы угомонилась и заткнулась. Один, когда Альфстанна обнаглела настолько, что взобралась все-таки на самый верх внутренней лестницы, даже пошёл дальше.