Память Древних

В голову одновременно бросились ослепительные искры неуместного счастья и ехидные насмешки внутреннего голоса, который хихикал и говорил, что без подвоха не обойдется. Коварный гад!

- Невероятно, – севшим голосом прохрипел Диенар и сглотнул.

- Настолько хорошо, что вы могли бы позвать меня погулять?

«Гулять, – подчеркнул мужчина даже в мыслях, – я с тобой точно не хочу». Вслух Диенар попытался отшутиться:

- Я правильно услышал? Назначаешь мне свидание? – Несмотря на попытки выдавить из себя смешок, получалось только таращиться на девушку, ощущая, как потеют ладони.

- Можете считать так, – засмеялась Альфстанна. – Думаю, в нашей с вами лжи будет уместно сделать вид, будто я заставила вас извиняться за позор и вы взялись делать какие-нибудь романтические штуки. Ну, знаете, прогулки под луной и все такое.

Айонас не стал делиться с Альфстанной соображением насчет лучшего способа помириться после ссоры или попросить прощения.

- Предлагаешь посмотреть на луну?

- Ага, – с необъяснимым для Айонаса энтузиазмом воспрянула девушка.

«Круглый шар в небе! Сдался он тебе!» – кричали темные мужские глаза, выискивая в женском лице хоть толику здравого смысла.

- Думаю, – продолжая Альфстанна, игнорируя очевидно взведенное состояние августа, – с крепостных стен её видно особенно хорошо.

О, а вот и они: благоразумие и подвох. «Чихать она хотела на тебя», – напомнил Айонасу внутренний голос.

Альфстанна, очевидно, ждала какого-то ответа. Похоже, сама она подобную вылазку предпринять не может.

- Наденешь что-нибудь? – мужчина скрыл досаду в голосе.

Стабальт ответила: его плащ вполне подойдет. Айонас снова натянул тунику, сброшенную недавно. Когда подал девушке покров, та остановила жестом: минутку. Как в любой спальне высокопоставленных особ, у них было вино и какая-то легкая снедь. Альфстанна налила кубок – Айонас почувствовал, как поджались у него ягодицы. «Неужели все же решилась?! – глупо, неуместно подпрыгнуло мужское сердце.

Альфстанна сделала пару глотков, утерла пальцем губы и опрокинула остатки вина на сорочку. У Айонаса поползли вверх брови. Он оторопел, думая, что сегодня она ведет себя предельно неразборчиво, но спросить так ничего и не успел: Стабальт, накинув плащ, потащила на улицу.

Целенаправленность, с какой Альфстанна шла к стенам, вряд ли имела общее с заблуждением от любовной лихорадки.