Память Древних

Эйтианская Гадюка, он отмечал подобные вещи не задумываясь, как сведения первостепенной важности, чтобы сделать самую плевую работу.

Дагор приблизился к воротам вплотную и, вопреки любым ожиданиям, дал своим знак рукой – навались! Отряд гномов, однако, навалился не на саму дверь – чуть поодаль справа торчал вертикальный рычаг. Один из местных потянул, и от этого движения, громыхая тяжелыми звеньями, опустилась здоровенная цепь с захватом. За него-то подчиненные Дагора и взялись, таща вниз изо всех сил. Одна из шестерен с громким царапающим звуком развернулась на несколько делений, и одновременно с этим правая половина заслона пришла в движение.

Ворота сдвинулись совсем немного, оставив зазор с неподвижной частью шириной в два с половиной локтя. Дагор тут же подтолкнул рычаг назад вверх, отряд, тянувший шестерню, хором облегченно выдохнул. Кто-то из гномов выругался, когда, чуть запаздывая, на весь цех грянул грохот остановленного механизма.

- Сегодня не заперто, – сообщил Дагор с самодовольной рожей.

Недолго оглядываясь, Данан поняла: ругавшимся гномом был Хольфстенн.

- О, а чего это ты? Разве ты не вырос в кузне? – спросил Борво, ехидно скалясь.

- Не смешно уже, – отозвался Стенн с неприкрытым раздражением. На него непохоже, подумал Жал.

Стоило протиснуться сквозь проход, и источник жара драконьим дыханием объял вошедших. Колоссальных размеров литейная с открытыми горнилами и печами, с огромными тиглями, в которых плавилось и переливалось железо, сверкающее амниритовой крошкой, будто алмазной, горела живым плавнем.

Гномов здесь было немерено. И только один, неистово рыжий, сам как огонь, отпрянул назад к железной раскаленной двери. От неё пришлось тоже отпрыгнуть, чтобы не обжечься еще и сзади.

- Ты серьезно? – тихо спросил Жал, скосив на Хольфстенна темный взгляд.

Гном не ответил – он заливисто и неразборчиво ругался, путая разом все наречия, какие знал.

- Я бы тут ничего не искал. – Фирин решил поддержать товарища. – В такой жаре не то что командор Смотрителей Пустоты – солнце расплавится!

- Нам не совсем сюда, – уточнил Дагор.

– Проход дальше, идем.

Пока настало это самое «дальше», Хольфстенн вспомнил и перемешал абсолютно все ругательства, всех богов и всех неразборчивых в связях матерей на всех языках, какие вообще когда-либо встречал в жизни. А также помянул собственных родственников и предков Дагора до десятого колена. Потом переключился на тех, кто вообще все это учинил – Даангвула и Данан. Последняя не обижалась.