Память Древних

Интересно, что именно его интересует? Возможно, попытается твердой рукой несчастных случаев проредить его, Айонаса, шпионов во дворце и столице. Может, зашлет на юг, во владения Диенаров собственных лазутчиков, чтобы убедиться, как там все обстоит на самом деле.

«Ну что ж, генерал, посмотрим, кто кого», – подумал Айонас, бросая мысленный вызов отцу Хеледд. Это будет серьезной игрой, ведь, право, Молдвинн не может не понимать, что если Айонас позволит ему выиграть время для подготовки маневров, то и сам им воспользуется.

- Передайте Брайсу Молдвинну мое пожелание. Пусть лично порекомендует в помощницы моей жене исключительно замужних и счастливых в замужестве дам. Эти озлобленные стервы дурно влияют на красоту Альфстанны. И да, простите, что вспылил, но видите ли… – Айонас не договорил. Усмехнувшись, он широко развел руки и взглядом указал вниз, на пах. Мол, понимаете же, что ум у меня сейчас не в голове?

- Конечно, оно понятно, – усмехнулся командир.

- Да как. Вы. Смеете? – прошипела старшая из фрейлин. – Мы…

Она начала что-то говорить, но Айонас больше не медлил. Он обернулся к Альфстанне и сгреб её твердой рукой. Обнял за талию – почти болезненно, посмотрел прямо, словно требуя: отступать некуда! И встретил в прозрачных, как морской берег, голубых глазах спокойный ответ: мы сможем.

Не взирая на бурчание фрейлин Хеледд, Айонас подхватил девицу на руки решительно, властно – невмоготу терпеть уже! – и бросил на кровать.

- Айонас, – доверительно шепнула Альфстанна мужчине в ухо, притягивая к себе.

Где-то на фоне замолчала фрейлина, оглушенная подобным бесстыдством. Беззвучно открывая и закрывая рот, она позволила стражам Брайса вытолкать за дверь её и остальных квочек. В коридоре стражи Молдвинна постарались не рассмеяться в открытую над женщинами, но их скабрезные смешки преследовали фрейлин еще до конца дня.

Едва дверь хлопнула, Стабальт вынырнула из-под Диенара с ловкостью ужа. Отползла по кровати, села, поджав колени, и, нещадно растягивая, натянула рубашку Айонаса до щиколоток. Теперь в голубых глазах застыло нечитаемое выражение, какое случается всякий раз, когда человек не готов принять любую услышанную новость. Мол, как так? Неправда!

Айонас тоже тяжело сложился на кровати, скрутившись на четвереньках, как черепаха.