Память Древних

Йорсон? – оглянулась женщина. – Исчадия Пустоты могут видеть в темноте?

- Их зрение острее обычного, они неплохо ориентируются в полумраке, но в кромешной тьме – нет, не видят. Они спасаются или факелами, или лавой огненных недр, или движутся на всплески магической силы.

Происходящее не укладывалось в голове собравшихся прежде всего тем, что было неясно, куда чародейка клонит.

- И все-таки, Данан, – произнёс Фирин. – Этот завал был состряпан из кучи валунов. Спаять куски горной породы – не слишком похоже на магию иллюзиониста.

Женщина, супясь, кивнула несколько раз. Обернулась к стене, которую они только что преодолели. Приблизилась, рукой привлекая огоньки как можно ближе, чтобы видеть каждую черточку. Положила ладонь – и от неё во все стороны разошлось короткое сияние стального цвета. Заклинание Развеяния, – безошибочно опознал Фирин, наблюдая, как чародейка пошла вдоль стены, ведя по ней ладонью. Вдруг остановилась – нащупала погруженный ими ранее кристалл. Легким движением пальца и с абсолютной уверенностью ковырнула – и тот безо всяких усилий выпал.

- Какой завал? – спросила чародейка, поднимая голову и наблюдая, как стена, прежде ставшая столь сложным препятствием на пути, исчезает. Среди собравшихся недружным хором прокатился изумленный выдох. Фирин отмер первым и поравнялся с Данан.

- Значит, когда мы подошли достаточно близко и заставили теократа переключиться с поддержания иллюзии на активную защиту пленников, твои огненные заклинания и начали действовать?

Данан качнула головой безмолвно: да, исчадия стали действительно гореть, только когда местному колдуну было уже не до иллюзий и защиты полчищ барьерами.

- То есть голоса, за которыми мы шли… – растерянно протянул Аенгус Меддра.

- Были голосами исчадий. С самого начала. Здесь не выжил ни один гном из тех, кто спустился до смотрителей Пустоты.

- Кроме нас, – припечатал Аенгус. Данан обернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

- Да, – согласилась чародейка. Она приблизилась к руамардцу, положила ладонь на плечо, потом нашла глаза Жала.

Аенгус внезапно задрожал, открыл рот, хватая воздух, потом вцепился Данан в руку и гортанно зарычал. Ладонь чародейки словно приросла, и чем сильнее пытался Аенгус отодрать её, тем смертоноснее становилось касание. Напуганные происходящим, руамардцы не сразу сориентировались. Пальзар, его друг, бросился на выручку, но Жал метнул гному в голень кинжал и быстро настиг со спины.