Память Древних

И хотя эльф сделал привычное пружинистое движение, стало очевидно, что легкости в нем уже ни на грош. Устал!

Видя умирающее чудище, Данан вытянула остатки сил и из него – на этот раз не мечом, а рукой, чтобы насытить саму себя и с помощью чужих сил поднять свой духовный меч. Свой ведь? Тряхнув головой, чародейка повернулась к теократу, на ходу швыряя огненное заклятие. Маг не отбивался. Огненный всполох, достигнув колдуна, разошелся в две стороны, как вода о волнорез. Колдун больше не смотрел на Данан.

Он почему-то уставился в сторону Фирина и медленно, но неуклонно пошел к нему.

«Вал’аритар», – позвал он за собой гномов-исчадий. От этих слов они разъярились, как берсеркеры, и бросились на защитников Руамарда с утроенной прытью. А Данан, Борво и другие смотрители Пустоты схватились за головы.

«Дхар сагунр!» – повелел теократ, и оставшийся даизгар взревел, бросаясь на Борво. Тот успел отпрыгнуть в сторону, кувыркаясь по каменному полу. За спиной Борво замешкался руамардский гном, и даизгар лапами разорвал Корда надвое.

«Орбос тха’эремис!» – потребовал колдун, и остатки пламени от заклинаний Данан взвились с новой силой, не давая самой чародейке и Хольфстенну воспользоваться случаем и подобраться к теократу из-за спины. Последний обогнул гущу сражения гибко, как поток ветра. Остановился и разглядел Фирина – того, кто был повинен в смерти его стража-даизгара. Эльфа не держали ноги. Он пытался подняться, упираясь в наполовину раздолбанную стену плечом, заваливаясь спиной и головой, помогая себе одной рукой и одновременно выталкивая себя от земли посохом.

Но выглядел откровенно смертником.

У Данан сжалось сердце: она должна ему жизнь.

- Ты, тварь! – крикнула Данан, вливая в чародейский клинок остаток сил, чтобы он засиял ярче и привлек внимание нечисти. Теократ дрогнул: приказ хозяина шел вразрез с обычным голодом исчадий, который велел переключиться на Данан и сожрать, разодрать, высосать все до дна! Данан попыталась применить Увядание к теократу, но, стоило протянуть руку, и её всю передернуло, отшвыривая назад.

В последнем всплеске самосохранения тело подсказало чародейке, что еще одну крупицу Пустоты она не удержит. В висок ударило с такой силой, словно это была не скверна, а кувалда. Из уха потекла кровь. Данан дотронулась и поняла, что очень хочет, чтобы это была обычная кровь. Но проверить не рискнула. Вместо этого, не глядя на руки, снова подняла духовный меч.