Память Древних

– Данан! – крикнул он и, дождавшись, когда чародейка взглянет на него, поклонился. – Было весело.

- ТЫ ОДУРЕЛ?! ОТКРЫВАЙ ДАВАЙ!!! – Дагор толкнул таз’гаротца в спину.

Чародейка действовала не задумываясь.

- Данан, ты чего? – спросил Хольфстенн, и удивления в его голосе Дагор не услышал.

«Да, в самом деле, – думал Стенн, наблюдая, как чародейка достает из воздуха духовный клинок и вонзает в недра земли. – Что ей сейчас слушать – голос морали, что ли? Уж лучше голос разума. Чьим бы он ни был».

Вонзенный меч вспыхнул неугасимым светом – ярким, как благословение Вечного.

И, глядя на несущихся врагов, Дагор охнул:

- Это… гномы? – Его невидимость вблизи заклятия Данан рассеялась тоже.

- Я думал… вы видели, – выдохнул Йорсон.

От острия духовного клинка по земле устремились потоки энергии – бьющие чистым светом ключи, заставившие, по меньшей мере, две дюжины исчадий-гномов замереть. В предвкушении, в жажде и голоде, в страхе?

- ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ?! – Дагор, опасаясь прикасаться к Данан, дернул за руку Стенна.

- Лучше тебе не знать, – шепнул тот, не сводя глаз с колдовства. Справедливости ради, Хольфстенн запретил себе отворачиваться.

В одно мгновение, стоило потокам коснуться земли под ногами врагов, они окрасились в цвет давленной сливы. В непроглядной тьме их не должно было быть видно, но что-то внутри потоков по-прежнему светилось – и стремительно возвращалось назад, к хозяйке клинка.

Данан дернула плечом назад – словно в него попали стрелой. Потом так же другим.

Жизненная сила сразу стольких созданий отталкивала её. Данан попыталась вывести перед собой печать Огненного вихря, который бы смел все, но узор без конца колебался. Может, от того, что из стороны в сторону швыряло саму Данан. А, может, и от того, что кто-то, кого никто из них не видит, чертил её рукой нужный ему символ.

Враги падали один за другим под ужасающий выдох руамардцев, и Данан все хуже стояла на ногах. В её лице почти не осталось светлых черт – одна лишь чернота.

Клинок горел вперемешку – и амниритовым блеском, и сливовым месивом, перетянутый то тут, то там чернильными жилами Пустоты исчадий.

- Проклятье! – выдавил сквозь зубы Хольфстенн, крепче сжимая секиру и выставляя перед собой.

Данан концентрировалась изо всех сил. Энергия, вытянутая Увяданием, шла вразрез со светом меча. Чародейке казалось, что рукоять норовит выпрыгнуть из рук. Клинок будто сопротивлялся тому, чтобы находиться в руке, оскверненной Пустотой.