Пара его демоничества

Не то чтобы я хотела разорить Адель, просто у меня на картах всегда лежала заначка: так было спокойнее. А, судя по гардеробной, не думаю, что через три месяца там останется хоть что-то.

В общем, я долго перебирала вешалки, отвергая шмотки одну за другой, и мысленно горевала об утрате своих денег. В конце концов, с трудом выбрала пять более или менее подходящих нарядов и, примеряя их по очереди, показывалась в гостиной, ожидая одобрения компьютера. Три он завернул сразу, мотивируя полной несочетаемостью верха и низа, утверждая, что в таком виде нельзя показываться на улице, а пятый и четвертый частично соединил и чуть изменил, в результате чего получился вариант, который удовлетворил нас обоих.

Таким образом на мне красовалось шикарное чёрное, расшитое пайетками болеро, надетое поверх алого шёлкового платья с расклешённой юбкой выше колен. Её длина была самой скромной в гардеробе Адель, поэтому я его и выбрала, несмотря на вызывающий цвет. Нет, не подумайте, я не ханжа. В моём гардеробе тоже были вполне легкомысленные вещи, но ведь я в них блистала на вечеринках, а не на собеседованиях.

Хотя, будем честны, я никогда и не ходила на собеседования в кабаре, да и вообще, это будет третьим за всю мою жизнь и вторым за два дня. Что-то слишком много у меня их в последнее время.

Подобрать туфли и сумочку к наряду, конечно же, труда не составило, а вот с макияжем и прической я провозилась долго, потому что, доверившись артефактам, отшатнулась в ужасе от зеркала, узрев дело их рук. Из его глубин на меня смотрела звезда кабаре, прости Господи, с таким начёсом и боевым раскрасом, что впору прохожих пугать на темных улицах в Хэллоуин.

Пришлось мыть голову, а затем показывать, что именно я считаю приемлемым, потому что кисти, фен и расческа по-другому меня не понимали.

Свернув волосы в низкую ракушку, я заколола их шпильками, украшенными маленькими алыми розочками: цветы потрясающе смотрелись в моих черных прядях, создавая контраст. Макияж сделала так, как сама привыкла: туш, немного румян на щёки, темных теней в уголки глаз и блеск на губы.

Вот теперь отражение в зеркале мне нравилось — пусть где-то неидеальное лицо (я бы хотела нижнюю губу потоньше, слишком пухлая, а глаза более вытянутыми к вискам, может, ещё скулы поострее и убрать небольшую горбинку с переносицы), но это мелочи! Зато в зеркале отражалась я! Натуральная и естественная я! Та, к которой привыкла за тридцать лет. Теперь можно и в люди, ну, или кто там в кабаре всем заправляет.