Кадеты Нефритовой Академии

— Не хотелось бы вас обижать, Волфганг… но вам не кажется это несколько… несовременным? Оглядитесь по сторонам, эти церемонии давно не имеют значения ни для кого, кроме двух десятков человек, входящих в Сенат, и их семей.

— Именно это, — Волфганг аккуратно постелил салфетку на колени такими же отточенными движениями, которые Исгерд уже отметила за ним в бою, — отличает нас от всех остальных.

Ужин проходил приятно и тихо. Волфганг мало говорил, но на него было приятно смотреть. Исгерд старалась его не задирать и по большей части оглядывалась по сторонам — она начала уже забывать, чем живут люди за пределами Академии.

Окна ресторана украшали тяжёлые пурпурные гардины с золотыми кистями — слишком массивные и вычурные на её вкус. Стюарды в белых сорочках сновали между столиками, прямые, как будто спину им поддерживали деревянные колышки. А на дальней стене, над небольшой сценой, где сейчас играл маленький оркестр, в витиеватой вызолоченной оправе висел портрет госпожи Консула.

Волфганг покосился туда, куда был направлен взгляд его невесты, и лёгкая насмешливая улыбка заиграла на его губах:

— Она ведь всего лишь Первый Консул.

Даже не Президент. Вам не кажется, что подобные проявления любви — чрезмерная честь?

Исгерд пожала плечами.

— Я же не спрашиваю, заслужил ли ваш отец право путешествовать в кортеже с двумя десятками дам и охраной, состоящей из личной гвардии в алых кителях?

— Мой отец, — сухо и отрывисто произнёс Волфганг, — потомок семи поколений благороднейших людей.

— Я не сомневалась, что его главная заслуга — родиться из самого благородного чрева во всей Гесории.

Давайте оставим этот разговор. Ни к чему хорошему он нас не приведёт.

Остаток вечера никто из них не испытывал желания заводить разговор о чём бы то ни было. И только когда они садились в аэромобиль, Волфганг, распорядившись отвезти их в Академию, сказал, не глядя на спутницу:

— Я хотел бы познакомить вас с отцом.

Исгерд стало смешно. Это выглядело почти как просьба руки и сердца — только без сердца и без просьб.

— Когда вы хотите это сделать? — спросила она.

— Возможно, на выпускном балу.

Исгерд задумалась.

— Лучше пораньше, — сказала она, — не стоит вашему отцу беспокоиться и прилетать на бал. Будет много людей… и мало ли что произойдёт. Лучше давайте вместе слетаем к нему.

Волфганг кивнул, признавая её правоту.

Ролан тоже скучал. Он то и дело ловил себя на том, что выглядывает Исгерд в толпе других учеников — но простить её всё-таки не мог.