Кадеты Нефритовой Академии

Её не покидало чувство, что она попала на великосветский приём, который грозит продлиться до ночи, а потом продолжится с утра… И, похоже, не закончится вообще никогда.

Они спустились по мраморным ступенькам и, миновав лабиринт аллей, вышли на небольшую площадь-поляну, от которой дорожки разбегались пятилучевой звездой. В нишах между аллеями стояли скульптуры Божественных Звёзд.

— Они похожи на вас, — сказал Волфганг, закончив рассказывать про каждую из богинь.

— Да? Вы мне льстите, — машинально ответила Исгерд.

Она слушала вполуха. Всё выходило слишком просто. Вряд ли Волфганг в неё влюбился — но, по-видимому, оказался достаточно разумен, чтобы подыграть.

«Слишком разумен», — подумала Исгерд со вздохом. Ей не хотелось всё своё существование в Академии превращать в бесконечную дуэль из подколок и интриг.

— Простите, Волфганг, — сказала она в итоге, — я не понимаю, как такой человек, как вы, ввязался в столь идиотскую игру?

— Вы о гонках в астероидном кольце? — усмешка наследника заметно отличалась от той, которую видела Исгерд на его лице до сих пор.

Эта новая улыбка казалась высокомерной и злой. — Вы хорошо знаете, что представляет из себя Ролан фон Крауз?

— Не более чем можно услышать, оставаясь при дворе, — призналась Исгерд.

— Узнаете, — уверенно сказал Волфганг, — и поймёте меня. Но, может, не будем о нём говорить?

— Может, — согласилась Исгерд, и снова волны истории, преобразованной языком Волфганга в ласкающие слух слова, унесли её далеко-далеко.

Как ни старался, Ролан не мог унять обиду и злость. Два рода — Крауз и Рейнхардт — служили опорой Гесории много лет. Конечно, имелись и другие, но именно эти семьи сыграли решающую роль в прошедшей войне.

«Так как вышло так, что Консул решила поддержать Рейнхардтов? — спрашивал Ролан себя, категорически отказываясь признаваться в том, что его куда более беспокоит другое: – Как можно отдать Исгерд Волфгангу?»

Вопрос вконец истерзал Крауза. Чтобы развеяться, он кое-как добрался до окна и устроился на подоконнике передохнуть.

Когда нижний край алого солнца Тардоса коснулся глади моря, в его закатных лучах на посыпанной гравием дорожке парка показались два силуэта — черноволосого Рейнхардта и светлой, как сами Звезды, Исгерд Ларссон.

Рейнхардт держал Ларссон под руку и мягко, но уверенно вёл вперёд. Лицо девушки при этом оставалось равнодушным, и Ролану показалось, что мыслями Исгерд находится где-то далеко.