Кадеты Нефритовой Академии

— Как это понимать? Разве фон Крауз не служили опорой Гесории на протяжении сотен лет?

До этого момента Ролан вообще не собирался вступать в брак. Ни в династический, ни в какой-то ещё. В отличие от Бранта, он неизменно оставался равнодушен к женскому полу и куда больше интересовался звёздными картами и двигателями малых кораблей.

Ролану удавалось почти всё, за что он брался – фехтование, науки, стрельба и лётное мастерство. Девушки, конечно же, не оставались равнодушны к его умениям, благо Ролан отличался к тому же красотой и обаянием.

— Вопрос не ко мне, — Брант развёл руками и покачал головой.

— Это предательство, — твёрдо сказал Ролан.

— Потому что Ларссон приехала не к тебе?

— Да. То есть, нет. Дело не во мне!

Окончательно запутавшись в том, что именно его так сильно бесит, Ролан умолк.

Брант посидел ещё немного и пошёл к себе.

«Идиот», — в конце концов решил он и уткнулся в планшет.

Комната, выделенная Исгерд, выходила одним краем на залив и другим – на изгиб стены, в которой виднелось ещё одно окно, так что казалось, протяни руку –,и достанешь комнату Вольфганга.

Далеко внизу мерцали и искрились лазурные волны. Успокаивали глаз и лёгким шорохом ласкали слух. И если бы не чёртово окно, Исгерд почти поверила бы, что всё будет хорошо.

Глубоко вдохнув и отвернувшись, она подошла к зеркалу. Кадетский китель Исгерд получить не успела и потому чувствовала себя неуютно среди окружающей ее элегантной строгости в своем белом камзоле, расшитом серебром, и с брыжами батиста у горла — мода столицы немного отличалась от той, что царила в остальных частях Гесории. Здесь, на Тардосе, предпочитали умеренность, а ближе к окраинам царствовал минимализм — многие ограничивались обыкновенными комбинезонами цвета компании, в которой работали.

Исгерд едва успела оправить кружевные манжеты, когда в дверь постучали.

Надежда, что на пороге стоит кто-то из персонала — а ещё лучше, гонец из столицы, явившийся забрать Исгерд домой — довольно быстро угасла. Стоило открыть дверь, как девушка увидела сверкающее улыбкой лицо Волфганга Рейнхардта, которое не раз изучала на фотографиях — в основном, чтобы понять, что из себя представляет этот человек.