Полный расколдуй!

Мы находились на небольшом скальном выступе. С одной стороны перед нами возвышался буквально парящий в воздухе замок, а со всех остальных была небесная бездна.

Я посмотрела вниз и едва не упала от головокружительной высоты. Ректор тут же схватил меня за локоть и притянул к себе.

- Не смотри, с непривычки может закружиться голова, - посоветовал он.

В моей голове сейчас вертелась только одна бестолковая мысль - так вот почему у них даже лягушки с крылышками! В этот момент я позавидовала Проше и посочувствовала себе.

А всё потому, что лестницу к свободе я никогда не найду. Это в принципе невозможно, учитывая, что УМА находится на небольшом таком, живописном летающем островке, вокруг которого порхают облачка и снуют птахи высокого полёта, а внизу пропасть! По моим скромным прикидкам, из того, что удалось увидеть в просвете облачной дымки, до земли тут лететь и лететь. Многое обдумать успеешь, прежде чем долетишь и превратишься в лепёшку.

Так что у меня два варианта: отрастить крылья, что в принципе не представляется возможным, или учиться выживать в УМА, постигать ведьмовство и осваивать полёты на метле.

Первый вариант отпадает по понятным причинам, а второй предвещает определённые проблемы.

И самая главная проблема сейчас стояла рядом со мной.

- Что тебе нужно? – спросил ректор, схватив меня за плечи и слегка встряхнув.

- Я… мне… мама…, - пролепетала я всё, что смогла выдавить из себя.

Ну я же не имбецил какой-то! С речью и умственными способностями проблем нет.

Но тут будто горло стальной клешнёй сжало. Не могу ничего сказать и всё тут! Только смотрю на него, как беспомощный младенец.

- Как же вы мне надоели, - пренебрежительно выдохнул главнейшество.

Да и вы мне тоже уже слегка осточертели, если честно. Сколько можно чувствовать себя бессловесной тварью?! И я бы ещё поняла, если бы у меня язык от восхищения онемел. Так нет же! Какой-то детский восторг может ещё и остался, но его с лихвой перекрыло осознание всего происходящего.

И тем обиднее было осознавать, что я всё же не могу послать зазнавшегося ректора куда подальше.

В его присутствии речь отказывала неизменно. Слух тоже норовил ретироваться, как только в поле слышимости появлялся тлетворный голос, но его я смогла худо-бедно обуздать. А мозг прочно встал на место после испытательных кульбитов, и уже не норовил впасть в анабиоз от присутствия главнейшества.

- Ты не должна была тут появиться. Это ошибка, - уведомил меня ректор.