Леди Осень

Постучалась в дверь, и та почти сразу отворилась.

За порогом стояла молодая девушка, чем-то очень похожая на меня, но все же совершенно другая. Мы обе сейчас, наверное, представляли собой странную помесь друг друга. Как будто сумасшедший художник взял и перенес часть моих черт на ее портрет, а часть ее — на мой. Заменил нам лица, голоса и рост, но оставил волосы, глаза и привычки.

Инна сразу же меня узнала. И почему-то сильно испугалась. Меня что ли боится?

Только я собралась мирно поздороваться и на всякий случай представиться, а затем объяснить, что привело меня в ее дом, как она нервно затараторила:

— Уходи! Уходи отсюда! Тебе нельзя тут находиться!

— Послушай…

— Нет! — взвизгнула она.

К своему стыду в тот момент соображала я явно медленно, потому что ожидала вовсе не такого приема. Какого угодно, — криков, обвинений или облегчения — но точно не такого.

И вместо того, чтобы по первому же слову Инны броситься наутек, застыла столбом, недоуменно хлопая глазами.

Затем чья-то тень накрыла меня со спины с головой. Я обернулась посмотреть, кто это подкрался ко мне так бесшумно, но не успела — чужая мужская ладонь закрыло мое лицо. Я судорожно вдохнула странный дурманящий аромат и погрузилась во тьму.

Очнувшись, поняла одно — меня явно связали, так как конечности затекли, мышцы болели, еще и голова страшно раскалывалась. Но все же через боль заставила себя оглянуться по сторонам, хотя угол обзора был сильно ограничен.

Я находилась в каком-то старом заброшенном здании — даже не знала, что в этом ухоженном городе имеются подобные! Помещение больше походило на старый сарай, в котором уже давно никто ничего не хранил.

— Проснись и пой, моя любовь! — воскликнул голос, который заставил меня вздрогнуть.

— Ясень… — прохрипела я и закашлялась.

Мужчина подошел ко мне. Из своего скрюченного положения я могла видеть лишь его ноги. На фоне пыльного пола, заваленного непонятными обломками и мусором, его дорогие, начищенные до блеска сапоги выглядели чем-то инородным.

Он присел на корточки и поднял мою голову за подбородок. Теперь я могла видеть его красивое лицо без единого изъяна, озабоченное и жалостливое, будто он безмерно сочувствует моему положению.