Леди Осень

Из Эльтереса мы так же без проблем вышли незамеченными с помощью тайных троп, и Дара всю дорогу не уставала восторгаться столь быстрым и удобным способом перемещения.

— А кто еще знает про эти тропы? Почему ими не пользуются? Представляете, как легко и быстро можно было бы обеспечить редким товаром все королевство! Говорят, рыба Летнего моря на севере такая дорогая как раз из-за проблем транспортировки. А морепродукты там вообще экзотика, и ее могут позволить себе только придворные.

— Или Летний Двор специально завышает цены Зимнему из-за конфликта, — с намеком проговорила Инна.

— Возможно, — хмыкнула Дара и замолчала, обдумывая эту ситуацию.

Как раз в этот момент тропа подошла к концу, и перед нами открылась заснеженная пустошь. Подул ледяной ветер, грозно завывая, и хоть мы были к этому готовы, смена времен года вышла резкой.

— Где мы? — заволновалась я, чуть поежившись. Здесь уже давно стемнело, и, кроме белого снега под ногами и редких деревьев неподалеку, ничего не было видно.

— Нам туда, — махнул Филипп рукой куда-то в сторону и повел за собой. Нам только оставалось удивляться тому, как легко он ориентируется в пространстве. Хотя для летних оборотней (пусть и не совсем летних) наверняка такое не являлось чем-то особенным. Может, у него есть ночное зрение? Или сверх чувствительный слух?

К сожалению, спросить его о чем-то я не смогла — Филипп потребовал от нас полной тишины и осторожности, подозревая, что рядом могут находиться люди.

Днем здесь, напротив, было многолюдно. К королю часто кто-нибудь приезжал, а некоторые жили прямо во дворце или строили себе богатые усадьбы поблизости. За последние годы их стало так много, что теперь не разберешь — то ли королевский дворец находится в пригороде, как было раньше, то ли сам город теперь стал пригородом, ведь он уже стал менее оживленным.

На дороги мы не выходили и передвигались по плотному снегу, поэтому вскоре утомились. Но отдыхать было некогда, а магией пользоваться не рисковали, боясь привлечь к себе нежелательное внимание. Несколько раз приходилось останавливаться, припадая к земле, когда Филипп слышал чьи-то шаги или голоса.