Блудная дочь Ийю

— Не волнуйся, мы хорошо заботились о нем, и нам нечего стыдится перед новой владелицей.

Я схватилась за голову обеими руками. В моей картине мира до сегодняшнего дня не было ничего похожего на грузовой челнок, и я совершенно не представляла, что с ним делать. — Это еще не всё? — Осторожно уточнила я у поверенного, с опаской косясь на бумаги. — Из крупного только земельный участок на Ийю с домом на нем. — Фритман придвинул мне очередную стопку бумаг. — Ну и по мелочи. Вот выписки со счетов, вот отчет доверительного управляющего, настоятельно рекомендую просмотреть на досуге.

Очень, знаете ли, бодрит.

Пожалуй, на этом и всё. Поздравляю вас, Абир Иддаровна! Я неверяще протянула руку, сгребла все документы в стопку и растерянно огляделась, не очень понимая, что с этим всем делать.— Джоэль. — Наконец-то собралась с мыслями я. — Не могли бы вы отвезти меня в отель? Я лишь мельком скользнула взглядом по выписке из банка, но этого хватило, чтобы в висках зашумела кровь. Бедная сиротка в моем лице оказалась весьма не бедна.

Джоэль высадил меня у входа в мотель и попытался настоять на том, чтобы проводить меня в номер, но я была непреклонна. Мне хотелось побыть одной. Однако, стоило мне зайти в мотель, как ко мне тут же метнулся уже знакомый портье — тот самый, который вломился ко мне в номер вчера вечером. — Госпожа Саезар! — В голосе его звучала неприкрытая радость. — Наконец-то! Мы никак не могли с вами связаться! — Я оставила телефон в номере. — Выдавила я вместо рвущегося: «Так и было задумано». — Что-то срочное? — Ваши родители просили передать вам сообщение.

— Поль протянул мне узкий конверт с фирменным логотипом.

Я решила открыть конверт в номере. Если говорить честно, то я отчаянно трусила: то ли собственной реакции на текст, который пока был надежно спрятан от моих глаз, то ли того, что могло быть там написано. Войдя в номер я нарочито медленно и обстоятельно убрала в сейф документы, умылась и вымыла руки, поправила покрывало на кровати и застегнула на запястье коммуникатор. На нем светились индикаторы, сообщавшие о десятке пропущенных вызовов и сообщениях на звуковой почте.

Я удалила их не открывая. Устроившись на полу, быстро, боясь передумать, я вскрыла конверт. Прочитать вытащенную из него распечатку удалось не с первого раза, вернее, слова, знакомые каждое по отдельности, никак не хотели складываться в предложения и обретать смысл. Распечатка гласила: «Прилетаю завтра в 8:30 по-местному. Перенеси отлет, нам надо серьезно поговорить. Папа Адам».