О, мой гад!

Наверное, уже напредставлял себе, как передаст мне свое дело…

Мы приближались к рынку, который уже потихоньку начинал закрываться. Небо было еще голубым, несмотря на то, что солнце вовсю клонилось к горизонту. Народ спешил домой, впрочем, как и мы.

- Неужели ты не скучаешь по маме? По нам? – задала ему наиболее волнующий вопрос. – Ты же целый день просиживаешь в замкнутом пространстве.

- Скучаю, - признал он. – А что делать? Без лаборатории и всего этого я уже жить не могу.

- А я вот не могу обходиться долго без дневного света, - развела руками.

– Не могу и не желаю заниматься чем-то одним. Ведь ты приходишь и практически не покидаешь это место. Просто не можешь уйти тогда, когда захочется. И не потому, что не отпустят. Потому что пока выйдешь, уже возвращаться пора. Слишком долог и сложен путь в лабораторию и обратно, пап.

- Это необходимая мера безопасности, - тяжело вздохнул тот. – Но я понимаю тебя. Без преданной любви своему ремеслу тебе пришлось бы очень тяжело.

- Я рада слышать это, - подарив ему полный благодарности взгляд, взяла под руку.

– И постараюсь не разочаровать тебя своим дальнейшим выбором.

- Я так понимаю, с ребятами твои пути тоже расходятся?

- Да, - ответила, наморщив нос. – К сожалению.

- Когда им все скажешь?

- Завтра. Думаю, они захотят со мной встретиться.

Так, за разговорами мы и добрались до дома. Небосвод окрасился багрянцем, лето было уже на пороге, но на улице к вечеру все равно немного похолодало. Подул северный ветер, который не преминул забраться под одежду и заставить толпу мурашек пробежаться по привыкшему к теплу телу.

- Есть охота, - озвучил общее желание родитель.

- Не мудрено, ты ведь наверняка не обедал.

- Точно.

Я по-новому взглянула на него. Мне всю жизнь казалось, что папа просто работает. Уходит утром, приходит вечером и при том никогда не жалуется на голод или усталость. Бывало, он являлся восхищенным или разочарованным, довольным или разгневанным, но выжатым, как лимон – никогда. Видимо, опыты и эксперименты ему придавали сил и заменяли первичные потребности.

Мы вошли в подъезд и поднялись по ступеням. Я постучала в дверь и тут же услышала мамины легкие шаги в коридоре.

- Это мы! – воскликнула, поглядывая на подобравшегося отца.

- Не ожидала! – лучисто улыбнулась открывшая нам дверь женщина. – А что так рано?

- Буду приучать к лаборатории нашего еще не родившегося сына с младенчества, - важно заявил Джон Райтс. – Она не хочет перенимать мой опыт.

И махнул рукой в мою сторону.