Крампус - демон Рождества

— С ложным безразличием сообщила она, ковыряя вилкой последнюю прилипшую ко дну бокса спагеттину. — Ты же знаешь какой он, я ему тебя не доверяю.

Неро усмехнулся и сложил руки на груди, словно был не согласен с тем, что ему нужна помощь с Крампусом.

— Вы же как Мистер Джекилл и доктор Хайд.

— Как кто?

— Ну, ты теперь доктор Хайд, спокойный и рассудительный, а он твой мистер Джекилл — необузданное животное, которое время от времени овладевает вашим общим телом и творит всякую дичь. Ты читал?

Неро задумчиво почесал переносицу и широко улыбнулся, поймав на себе заинтересованный взгляд девушки.

— Хм… я бы поспорил на тему моего спокойствия и тем более рассудительности… Но может быть и так. Хорошо, что всего пару раз в год.

— И всего на двадцать четыре часа.

— Зато до конца моих дней.

— Как хорошо, что это будет еще очень и очень нескоро!

С напором парировала Кристина и сама не заметила, что придвинулась к детективу уж слишком близко.

Взгляд Неро скользнул от ее глаз к губам, а дыхание вырвалось облачком пара, коснувшимся ее кожи.

Его руки казались такими горячими, что их прикосновение к холодной коже, вызвало прилив нежности и желание прильнуть к ним, чтобы согреться. Кристина закрыла глаза, боясь утонуть во взгляде Неро. В изумрудных омутах, казалось, прятались тысячи нежных слов и сотни признаний, но мужчина молчал и это отчего-то казалось куда громче, куда оглушительнее любых слов.

Они совсем друг друга не знали, но пережили вместе так много, что, казалось, стали друг другу ближе, чем кто-либо в этой вселенной. Словно они породнились душами… И стоило им снова оказаться так близко друг к другу, что эта дурацкая стена из невидимых условностей и недосказанности тут же начала таять, словно снег на крыше в первый день весны.

Кристина ощутила его дыхание совсем близко и невольно задержала свое.

Это был совсем не тот поцелуй, что тогда, в машине. Тот был полон ярости и отчаянной жажды жизни, желания получить все и сразу, отбирая последние секунды у самой смерти.

Этот же, был полон неторопливой нежности, восторга от мгновения бесконечной близости, которое они разделяли вместе. Таким поцелуем невозможно было насытиться.