Попаданка, или счастье за полставки

Здесь кипела жизнь; в кузне у самых ворот ярко пылал горн и гремели молотками мастера и подмастерья, чуть поодаль торговец разгружал обоз с мешками и шумно спорил с мужчиной в белом переднике покрытом мучной пылью. Мимо весело лопоча пронеслась стайка детей. Наверно они высматривали среди воинов князя своих отцов, а может и братьев.

Я улыбнулась, увидев, как один из княжеских дружинников тайком нарушил строй и свесился с лошади чтобы растрепать белокурые локоны маленькой девочке, залившейся от того веселым смехом.

Когда воины спешились, и князь помог мне спуститься с седла, я услышала, как плачет женщина. Смущаясь своего любопытства, я все же отыскала ее в толпе слуг, принявшихся живо разгружать княжеское добро.

Совсем еще юная девушка, на вид не больше восемнадцати лет, полулежала на теле, покрытом белым саваном. Она сжимала в ладонях безжизненную руку воина, целовала ее и отказывалась подняться чтобы позволить унести тело дорого ей человека.

Мне стало так жутко от этой картины, ведь разве напали бы зарки на княжеский обоз, если бы там не было меня?

Я хотела подойти к той девушке, коснуться ее плеча, обнять, по крайней мере хоть выразить ей свои соболезнования… но дорогу мне преградили двое стражников со здоровенными алебардами, одетые в одинаковые бело-золотые сюрко поверх кожаных доспехов.

— Госпожа! – Раздался за моей спиной звонкий мальчишеский голос. – Князь велел проводить вас в ваши покои, чтобы вы могли помыться с дороги и сменить платье.

Это был тот самый мальчишка-оруженосец, который прислуживал князю в походе и нагло пялился на меня всю дорогу.

Я недовольно фыркнула и кивнула на стражников:

— А эти мне зачем? Твой господин считает, что мне опасно оставаться наедине с мылом и мочалкой?

Мальчишка не удержался от смеха и смущенно прикрыл рот ладонью.

— Нет же, госпожа. Они нужны вам для значимости, чтобы слуги не задавали лишних вопросов, во внутренних покоях замка.

Что ж, в том был какой-то смысл, хотя вид этих двоих средневековых секьюрити меня пугал просто до мурашек. А ну как выронит кто из них свою здоровенную алебарду и упадет она прямо на меня, сделав из одной горе-попаданки целых две.