Дыхание новой жизни

В тот день Алекс смотрел на меня так, словно давно меня искал и, наконец, нашёл, словно встретил что-то необыкновенно важное и нужное в своей жизни, смотрел так, словно его душа прикипела ко мне навечно. Я же была слишком юной и не понимала, что он чувствовал, пока сама не влюбилась. Мы, как дураки, столько времени скрывали свою любовь друг от друга. Сколько счастливых минут мы потеряли!

Вспоминала момент когда впервые призналась ему в любви, а он не захотел это принять. Нет, это не счастливый момент, он даже горестный, у нас всегда было так — мы понимали и принимали свои чувства и чувства друг друга, когда было уже слишком поздно.

Когда же ещё я была счастлива? Наверное, в селении оборотней. Я там была на седьмом небе ровно три недели.

Злоключений было гораздо больше, но я не хотела их вспоминать.

Через пару недель после приезда я решила подстричь волосы, которые так и не пришли в нормальное состояние, сколько я не пыталась восстановить их масками и бальзамами. Взяла обыкновенные ножницы и просто отрезала их, потом помыла голову, и на душе стало значительно легче.

Увидев мою новую причёску, мама ахнула, прижав руки к щекам, но ничего не сказала.

В эту ночь мне снова приснился странный сон. Перед глазами странными рывками перемещается гладкий чёрный расцвеченный белыми прожилками ровный камень, чем-то напоминающий кафельную плитку в ванной комнате. Мрамор? Возможно, но он почему-то двигался. Туда-сюда, туда-сюда... Внезапно я всё поняла. Это была либо стена, либо пол, он то направлялся налево-вперёд, то направо-вперёд, то оказывался в опасной близости от наблюдателя.

Казалось, что я снова смотрю не сон, а передачу... Снова послышался детский смех, а позади чей-то строгий голос, только не разобрать слов, и вдруг сновидение оборвалось, когда пол снова оказался в опасной близости от зрителя, то бишь от меня. Снова какая-то ерунда... Я постоянно вспоминала и анализировала то, что увидела уже дважды, отвлекаясь от горестных мыслей, что тоже было хорошо. Хоть какая-то польза от этих непонятных снов.

Чтобы не быть нахлебницей, я помогала родителям в уборке и стирке, мытье посуды и уходе за животными. Мне это нравилось самой, потому что тоже отвлекало от тоски.

Жив ли мой сын? Где он? Как он? Наяву мне представлялись ужасные картины того, что с малышом произошло что-то плохое, ведь недоношенный ребёнок, рождённый в двадцать шесть недель, вряд ли был способен на выживание.