Дыхание новой жизни

Стабилизирую по чуть-чуть его энергию, чтобы не делился ею с матерью.

— А он может делиться с Аней? — меня охватила радостная волна облегчения. — Наконец-то! Вот же способ её спасти!

— Она до сей поры не умерла, потому что ребёнок поддерживает её. Каким образом так вышло, что во время ритуала, часть магической силы досталась и плоду, я не знаю. Наверное, потому что твой сын связан с тобой, так что только он уже более суток удерживает её на краю, не давая уйти. Для ребёнка это чревато последствиями. Если не предпринять меры, умрут оба.

Я скептически покачал головой:

— Ты ошибаешься! Я видел его энергии. Отпусти, и я покажу тебе, что ребёнок стабилен. К тому же я мог вливать силу в него, и она приживалась. Пока ребёнок поддерживает её, я буду снабжать энергией его.

— Вот в чём дело? Ты поддерживал его? Нет, так дело не пойдёт! Ты опять неправильно всё понял! — перебила меня Олье. — В обратную сторону это не работает! Это он её сын, а она ведь не его дочь. Он не может снабжать её постоянно.

— Ты чего-то ждёшь? — удивлённо спросил.

— По плану девушка уже должна была умереть! Его нужно довести до конца, иначе жертва не будет полной! — окатила ледяным презрением меня Олие, превратившись в холодную куклу. Из глаз богини снова вырвалось синее пламя, разливаясь вокруг головы и электризуя её волосы, отчего лицо богини становилось жутким.

Наблюдая все метаморфозы я вынес свой вердикт: "Любит играть, и наверняка всё это время постоянно играет. То ли в ней множество личностей, то ли она считает себя актрисой и постоянно живёт в игре. Мудра и хитра, но в то же время наивна. Сильна неимоверно! Но с головой не в ладу. Так и пышет разными искренними чувствами, к тому же меняющимися со скоростью ветра. Манипулирует людьми и существами, как ей заблагорассудится. Придумала какой-то план, по которому Аня принесла себя в жертву, чтобы спасти Олессу.

— Аня должна умереть? Чей это чудовищный план? — проговорил вслух, пытаясь выведать как можно больше и по возможности отвлечь дамочку от Анны.

— План мой! — резко воскликнула Олье.

— Ей обязательно надо умирать? Нельзя изменить?

— Уже ничего не изменишь.