Целительница из другого мира

Я, скрипя зубами, признаю, что граф Белфрад всё-таки умный мужчина. Гадкий, жестокий, но точно не дурак. Ведь его выбор ехать верхом сделан явно не потому, что верховая езда его прельщает больше, чем комфорт. Просто он прекрасно осведомлен, что поездка в карете — то еще испытание. Ни о каком комфорте не идёт и речи.

Подпрыгивая на кочках, периодически прикладываясь макушкой о крышу кареты, я молюсь только об одном. Чтобы желудок не подвел меня. Ведь нам ехать еще очень долго.

Качка и духота, быстро образовавшаяся в карете, изводят меня.

В гробу я видела такое путешествие! Лучше бы верхом поехала, и плевать, что я на лошади только один раз сидела. Посидела и слезла. Даже пары метров не проехала.

Пока я страдаю от тошноты, духоты и отбитой пятой точки, Лана стойко переносит поездку. Она, как истинный житель этого мира, словно и вовсе не чувствует никакого дискомфорта. Ни разу даже головой о крышу не ударилась, хотя она чуть выше меня.

Впервые я позавидовала ей. Её умению даже не в самых благоприятных условиях оставаться спокойной.

Я честно пытаюсь терпеть. Считаю воображаемых овец, дышу, смотрю в небольшое окно, чтобы отвлечься от качки, но всё напрасно.

Я продержалась больше часа, но когда ощутила, что еще немного, и меня вывернет, громко потребовала остановить карету.

Лана стала стучать по стенке, чтобы привлечь внимание кучера, я же с трудом чуть-чуть приоткрыла окно и еще раз попросила об остановке.

Ехавший рядом с каретой слуга поскакал вперед, чтобы передать мою просьбу графу.

Когда граф подъезжает к карете, я держусь уже на чистом упрямстве.

— Что случилось? – недовольно спрашивает граф у меня.

— Мне нужно выйти, – сгладывая горечь, образовавшуюся во рту, слабым голосом отвечаю ему.

По его настрою понимаю, что он собирается меня отчитать и отказать в остановке. Только поэтому собираюсь выдавить из себя, как говорят в моем мире, «волшебное слово», но делать этого, слова богам, не приходится.

Граф, видимо, замечает моё зеленоватого цвета лицо и понимает, что мне действительно нехорошо, потому тут же отдает приказ о привале.

Из кареты я выбираюсь на дрожащих ногах, придерживаемая под руку Ланой. Голова гудит от духоты, а желудок сжимается от позывов. Но всё это не мешает мне с наслаждением выпрямиться во весь рост. Сделав пару шагов и глубоких вдохов-выдохов, чувствую, что становится легче.

Решив заодно справить нужду, через время предлагаю Лане прогуляться до виднеющегося в пяти метрах от нас леса.